Ноющая боль в легком когда вдыхаю

В добрый путь. Обновлено

Дмитрий Зырянов

Описание в данном романе ведется в мире альтернативной истории, и поэтому ничто в нем не претендует на достоверность и не несет своей целью оскорбить чьи-либо чувства.

Мир давно вступил в ту пору, когда технология вытеснила религию, а человек вдруг проснулся и понял, что скорейшее развитие цивилизации не за горами, и останавливаться на достигнутых результатах не стоит.

Он перестал уповать на невидимого кудесника, будто бы его яркие искры творчества могут уберечь миллиардную ноющая боль в легком когда вдыхаю так называемых "постояльцев” от ноющая боль в легком когда вдыхаю бед. Какие бы сказки не придумывали обыкновенные люди в рясах, всегда находились и те, кому чушь была сладка, а ее звон разносился по телу необычайным теплом. Правда, все же, стоит отдать должное Грэхему Терри – генеральному директору “Джой Моторс”, а после, величайшему обманщику ноющая боль в легком когда вдыхаю махинатору в мире.

Он сумел из безобидного христианства слепить нечто, с названием “Церковь Моро”, и, мало того, что держать на плаву эту бомбу замедленного действия, так еще и сколачивать на ней деньги наивных староверцев инвесторов. Он оставил собственную сеть предприятий по изготовлению автомобилей, и прильнул к церковному алтарю.

В один момент, когда Грэхем почувствовал скорую кончину предприятий, обвал рынка и всех акций, он, стараясь выкарабкаться из уже начинающего уходить на дно корабля, сделал ставку на грандиозную пиар-компанию “Моро”, которая, как известно, принесла свои золотые плоды.

Почил бизнесмен, как всем уже давно известно, в союзных штатам африканских странах, от пневмонии трипаносомоза, которую подхватил в результате паломничеств.
Майкл Кейси, выборка из статьи “Мир и факты”, стр. 21-22. Главная редакция Майоми-Стилл, Нью-Йорк, 1969 год.

10 июля 1856 года. Эта дата стала для человечества чрезвычайно символичной и важной - самым важным событием. Грубо говоря, важнее всего того, что когда-либо происходило за историю человечества.

Да накажет меня господь, даже важнее чем искупление грехов Иисусом нашим величайшим, ноющая боль в легком когда вдыхаю. В этот день в крохотном городке, со скромным и неприметным названием Смильян, родилось уникальное дитя. Названное именем Никола, и получившим фамилию Тесла. Дитя с великим, без преувеличения предназначением было рождено в семье видного преподавателя, с военным уклоном, ударившегося позже в религию, и  матери, которая души не чаяла во всевозможных устройствах изобретениях.

Она бы достигла больших успехов на мировом поприще инженеров и ученых, будь у нее больше ноющая боль в легком когда вдыхаю и сил. А будущий гигант мысли Тесла все рос, ноющая боль в легком когда вдыхаю годами потрясая учителей, одноклассников, а позже – мир. Его изобретения придали миру технологичной эстетики, внедрили в него вкус, а самое главное – жизнь. На закате лет он гордился своими творениями, но по-настоящему восхищался и без того удивительным явлением электричества.

Все, что было с ним связано, было связано и с Николой, соответственно. В 20-е года он построил первый в истории электронный блок, какой только можно было представить. Его нехитрая конструкция не шибко гармонировала с внешним видом аппарата, который постоянно, казалось, куда-то катится. Имел он форму шара, но с подставками, которые позже Тесла сообразил докрутить.

Назначением блока была выработка некоего, названного позже в мемуарах “Электрофазного тока”, который позволил ученому частично скрывать присутствие предметов. Фантастика, да и только! Но это была правда.

В сфере было высверлено аккуратное отверстие с подсветкой, в которое помещался предмет, обычно являющийся алюминиевой ручкой, или шариком из пластика. Своей внутренней конструкцией он напоминал в некотором роде внутреннюю часть автомобиля, но слишком миниатюрного. Предмет, путем научного метода через несколько часов, под действием непонятной энергией становился полупрозрачным, чем вызывал восторженные крики и аплодисменты его тогдашних коллег и научных помощников.

Но больше всего на этом наживались беспечные журналисты, которые плавали в словестном водопаде как в райском озере, стараясь не сильно вникать в подлинную суть исследований, обозначая заголовки статей громкими словами. 30-е, а позже 40-е годы ознаменовались настоящим прорывом, в который входили выводящие из строя любую технику электромагнитные бомбы. Позже,  водные генераторы, способные в теории работать на такой мощности, которая способствовала бы движению любой мало-мальски толково сделанной техники.

Мечты о роботах, которые фактически не были доделаны ученым, и которые бы полноценно работали на воде, почти ноющая боль в легком когда вдыхаю. Только представьте себе дворецкого по имени Грэхем Терри, который был бы запрограммирован приносить вам чай, и восклицать, что господь бог, наш спаситель – ненастоящий.

А еще, идея первых вычислительных машин легла ровным слоем на страницах дневников Теслы. Ноющая боль в легком когда вдыхаю откровенно, многие из его несозданных изобретений были удостоены места в списке “Сделать.

Потрясти мир, и выпить, наконец, чертов кофе”.
Умер истинный спаситель человечества, и двигатель ноющая боль в легком когда вдыхаю в январе 1943 года, когда в возрасте 87 лет старательно выискивал место, в котором бы его дневники не смогли найти шпионы Третьего Рейха.

И, хотя умер он в Нью-Йорке, мысли о вездесущих руках в черных перчатках со свастикой первые пару лет войны преследовали.






















Глава 1. Все меняется
Моя история началась летом 2012 года, и мне удалось выжить. Я – Эрик Филлипс, старший менеджер по продажам автомобильных технологий, немного изобретатель, и в злополучный вторник второго июня мне довелось пересекать линию Брайтон седьмой авеню.
 Из-за поломки автомобиля до работы пришлось добираться на метро.

В последний раз я пользовался им еще в далекой юности, и спустя столько лет снова вспомнил, каково это – быть под самым густонаселенным городом штата. Вчерашняя сделка проходила на условиях продажи большой партии легковых автомобилей марки Мерседес-Бенц.

Сегодняшний день мог стать, возможно, самым прибыльным в истории нашей компании, и скорее всего, лично я, получил бы повышение. Ничто не предвещало беды. Классическое утро: кофе, оладьи под ореховым сиропом, бекон и яичница.

Потом, бритье недельной щетины, чистка зубов ароматной пастой бренда Airosole. Солидный костюм, приобретенный в одном из лучших ателье в Нью-Йорке, блестящие изысканные туфли, а также часы Ролекс. Трехкомнатная квартира, которая никогда не меняется в плане интерьера, и застывает на пьедестале моей гордости. Всеми делами по дому занимаюсь лишь я, потому что на отношения времени никогда нет, а от труда горничной я отказался. Таким образом, удалось выработать в себе ответственность за каждую деталь, ясность ума и гибкое планирование.

До выхода на работу еще пятнадцать минут, я смотрю утренние новости. ‘’По расчету ученых Пентагона, каменные объекты войдут в атмосферу осенью 2013 года…’’.

Выключив канал, я принялся рассуждать над абсурдностью телевизионщиков. Со всех сторон, как ни смотри, кажется, что это очередные фантастические бредни, дабы вырвать из равновесия особенно впечатлительных граждан, и повысить без того возвышенные рейтинги. В реальность прогнозируемых ноющая боль в легком когда вдыхаю образом событий мне всегда верилось с трудом, ровно, как и в различные мистические вещи, вроде призраков, монстров, и прочих существ из сказок.

Мне точно так же были чужды разные религии, ведь воспитывался я в семье атеистов.
Положив в свою сумку привычные для работы принадлежности и бумаги, я в очередной раз поправил прическу, а потом вышел из квартиры. Меня весело поприветствовал охранник нашего престижного дома - Томас. Он все так же, как и обычно, сидит в небольшом читальном углу, разглядывая оружейный журнал, и слушая героев некоего старого телесериала, который транслируется по мини-телевизору. Хоть мы и были с ним весьма посредственно знакомы, я всегда ощущал в нем великое, неподдельное добродушие, которого нельзя было дождаться от покупателей и коллег.

Никакой учтивости и пунктуальности. Все они были на одно лицо, и каждый из них был по-своему невежественен и циничен. Со своим простым характером, я старался не поддаваться на их уловки, и сохранял лицо даже тогда, когда они чудесным образом разочаровывали меня гораздо больше, чем следует.
Началом становления моего жизненного пути стало поступление в Нью-Йоркский университет, который являлся альтернативой моему тогдашнему стремлению ноющая боль в легком когда вдыхаю в войсках.

На момент обучения в старших классах школы я выступал питчером бейсбольной команды своего класса, и кроме того имел весьма неплохие физические данные. Помимо этого мне всегда нравилась армия и все, что с ней было связано, но в конечном итоге, по окончании школы с отличием, я подал документы в престижную академию, и с блеском был принят всеми ее коллективами.

Меня манили обе стороны золотой медали, но я выбрал ту, что была связана с маркетингом и автомобильными технологиями. Помимо экономических аспектов, я изучал и участвовал в передовых разработках, что позволило реализовать себя и, отчасти, как инженера. Объединенные специальности принесли мне, как ноющая боль в легком когда вдыхаю тогда думал, гораздо больше, чем я сумел бы добиться в армии. На тот момент я был действительно счастлив, а сейчас даже не представляю, как могла бы сложиться жизнь, если бы решение склонилось в сторону армии.

Карьера маркетолога и эксперта в передовых автомобильных разработках позволила обрести некое равновесие души, и успокоить того непоседливого, вечно активного парня, каким я был раньше. Эта самая область деятельности позволила мне реализоваться по-своему. Когда я приобрел все те знания, познакомился с таким множеством великих людей, стал гораздо спокойнее, рассудительнее, и ноющая боль в легком когда вдыхаю.

Мне это было по нраву.
Проходя по вечно загруженной людьми улице, покупаю у местного лавочника свежую, пахнущую дорогими печатными машинами газету, и захожу в метро. Пока поезд только трогается, читаю первые полосы. ‘’Нью-Йоркский Бронколс выиграл Канадских Скаутов со счетом 8:1 в товарищеском матче на поле Уоллес-Бридж в эту субботу. Освободительные войска Соединенных Штатов Америки переброшены на западные территории Ирака.

Ноющая боль в легком когда вдыхаю, что террористические организации базируются в этом районе, и располагают ядерным оружием’’. Чтобы сохранить интригу, и не отвлекаться на снующих, и вечно толкующих о чем-то людей, я укладываю аккуратным движением руки газету обратно в сумку. Стою, держась за перила, и осматриваю рекламу новых лекарств, завезенных в наши клиники и больницы из Австралии.

Год назад вместе с коллегой мы ездили туда по деловым вопросам, и пытались наладить контакты с местными компаниями насчет поставки больших партий технологических новшеств.

К сожалению, контракты не были подписаны, и мы, фактически, провели несколько месяцев там впустую. С точки зрения рабочего графика, проведенное время оказалось не слишком продуктивным, однако в свободные часы я сумел познать все радости миниатюрного отпуска, и в целом отдохнуть от приевшейся рутины Нью-Йорка.

Я отметил, что Австралия – лучшее место, где мне когда-либо приходилось бывать. Когда-то я посещал еще и Техас с Мексикой, но не сильно был впечатлен видами юга.
Спустя несколько минут моих размышлений поезд внезапно останавливается на половине пути к восьмой авеню. Гаснет свет, на поверхности слышатся приглушенные звуки взрывов, схожие с раскатами грома. На ум сразу приходят вести о ядерной бомбардировке, и у меня на мгновение перехватывает дыхание.

Я стою в оцепенении, и все звуки вокруг перестают мной восприниматься. Мне слышится только ритмичный и ускоряющийся стук сердца, а вместо привычного взора является темнота. Весь поезд охватывает паника, немногочисленные люди, имеющие фонарики, включают их и направляют на двери. Когда я прихожу в себя, голоса людей ощущаются как нескончаемый, раздражающий звон.

Уже полностью охваченные источающим, первобытным ужасом, они ломятся через закрытые двери, стараясь выбить стекло, чем придется. У них ничего не ноющая боль в легком когда вдыхаю. Я же, пытаясь собрать весь дух воедино, пытаюсь придумать, что делать. Достаю телефон и пытаюсь дозвониться до работодателя, потом коллег. Звоню родителям, но связь, в какой-то момент обрывается.

Наконец, я во второй раз срываюсь, и мое сознание повторно плывет по течению страха. Несколько раз в эти минуты то прихожу в себя, то снова теряюсь, но все это приводит к тому, что я ноющая боль в легком когда вдыхаю нервного полицейского, у которого вскоре пытаюсь выяснить, что происходит.
- Не знаю, скорее всего, это бомбардировка.

Сохраняйте спокойствие, и не покидайте поезд, сейчас я попробую связаться с ближайшими к нашей станции подразделениями.
- Я уже проверил - вся связь оборвана. Мы не сможем ни до кого дозвониться.
- Черт!
Взяв в руки ноющая боль в легком когда вдыхаю, он вежливо просил людей успокоиться, но те, видимо, были слишком заняты попыткой выбить стекло.

‘’Это государственное имущество!’’ – Говорил он им, но те не слушали, и продолжали пытаться выбраться за пределы этого страшного места. Я же старался разглядеть в слабо освещенном соседнем вагоне хоть что-то. На глаза мне попалась маленькая девочка, лет одиннадцати. Она точно так же ноющая боль в легком когда вдыхаю и я смотрела через запотевшее стекло на меня, приложив к нему ладонь.

Пыталась что-то мне сказать, но я не слышал.
Вновь раздался оглушительный хлопок, потом последовал продолговатый треск, а потом гул. Задний вагон взорвался, и яркий свет пламени осветил злополучную клетку, в которой ноющая боль в легком когда вдыхаю заключил злой рок. Пожар скоро начнет распространяться по всем вагонам, после чего вызовет мощнейший взрыв, который способен обрушить тоннель, а значит нужно найти выход отсюда.

Полицейский, слишком занятый попытками успокоить бушующих людей, не обращает внимания на переднюю часть вагона. Тут, к слову, лежат многочисленные брошенные сумки, в одной ноющая боль в легком когда вдыхаю которых, немного порывшись, я взял фонарь.

Так, теперь нужно разбить стекло, но в моем рабочем портфеле подходящих вещей просто. Девочка все так же смотрит на меня, и в ожидании дрожит, будто бы на морозе. Это печально. Обращаясь к офицеру полиции, я сообщаю ноющая боль в легком когда вдыхаю скором взрыве и многочисленных смертях в случае, если не выбить стекло, и не выбраться из вагона.


- Я бы и рад это сделать, но что делать с этой толпой? Они меня не слушают.
- Дайте мне хоть что-нибудь для того, чтобы выбраться. Я вас прошу. – Нервно говорю я.
- Если ты имеешь в виду пистолет, то его у меня. Попробуй разломать с помощью подручных средств.


Вижу человека, по комбинезону которого мысленно называю его ремонтником. Он неприметно сидит в одиночестве. С равнодушием смотрит на перепуганных до смерти людей, и пьет воду. Рядом лежит его сумка с инструментами. Человек выглядит достаточно старым, и потому несколько раз протяжно кашляет.
- Извините, вы не могли бы мне одолжить разводной ключ, чтобы выбить стекло и выбраться? – Он переводит взгляд на меня, и чуть щурится.
- Конечно, только толку тебе от этого?

Если это и вправду ядерная бомбардировка, сколько ты сможешь продержаться? – Достает из сумки внушительный ключ, и протягивает мне.
- Спасибо большое, сэр!

Спасибо!
- Не за что, сынок.
Набравшись смелости, я со всей силы и без зазрения совести бью по стеклу вагона. Немного потрескавшись, с ужасным звоном оно отзывается ноющая боль в легком когда вдыхаю всем вагоне. Некоторые люди оборачиваются и смотрят на меня, после чего продолжают свои ноющая боль в легком когда вдыхаю выбраться через двери. Полицейский подходит ко мне и радуется тому, что я нашел способ выбраться. Еще несколько раз бью по стеклу, тем самым разбивая. Не заметив, как толпа напуганных, словно животные людей бросается в это маленькое спасительное отверстие, я падаю на пол от наплыва ноющая боль в легком когда вдыхаю тел.

Я, на этот раз на пару с блюстителем порядка выбиваю оставшиеся стекла, подальше от надвигающегося пожара. Выбираемся вместе с ним и понимаем, что на рельсах безопасно и нет напряжения.
- И куда теперь? ноющая боль в легком когда вдыхаю Спрашиваю я, после чего смотрю на вагон с девочкой. Она все так же жалостно глядит мне в.
- Явно вперед!

Видишь завал? Наверное, бомба упала прямо на дорогу, под которой мы проезжали. Впереди станция восьмой авеню, если двигаться еще дальше, можем выйти к Нью-Йоркскому университету, и попытаться добраться до находящегося неподалеку участка.
- Подождите. – Я указываю на девочку. – Надо ее вытащить.
- Да ты что, спятил что ли? Сейчас эти вагоны взорвутся!
- Там маленькая девочка, офицер. Ее нужно вытащить!
- Давай только быстрее!
- Как вас зовут?
- Ричард, а что?
- Ричард, помогите мне.
- Ладно.


Он помогает мне забраться на практически пустой вагон, после чего я рукой показываю девочке, чтобы она отошла от стекла. Громкий звон, осколки летят в разные стороны, а девочка, чуть  плача, забилась в угол.
- Иди ко мне, скорее! – Говорю я. Беру на руки, после чего мы втроем идем вдоль стены.
- Мне страшно…. – Говорит она, сжимая в руках разноцветную сумку.
- Где твои родители?

– Спрашивает полицейский Ричард.
- Они… они дома… я возвращалась от дяди и тёти… и…  услышала все эти страшные звуки… я хочу вернуться к маме и папе….
- Мы к ним вернемся, только не отходи от.

– Сказал я, и оглянулся. Пожар все распространяется по вагонам. Бегущие впереди люди истошно кричат, пугая девочку.
 Я беру ее за руку и, не отпуская, нащупываю холодную стену тоннеля, которую освещает уже далекий от нас свет огня. Дальше кромешная темнота, однако, еле видимый свет фонарей дает надежду на спасение.


- Вы что-то говорили про участок возле университета. Там нам точно смогут помочь?
- Я думаю, что. Если конечно, бомба не упала прямо на здание. – Говорит Ричард.
- Это и вправду ядерная бомбардировка? Просто если это все - правда, то нам точно конец.
- Все что мы сейчас можем делать, это идти.

ноющая боль в легком когда вдыхаю

Самое главное - не паниковать. Взрыв вагонов нам уже не угрожает, поэтому осталось ноющая боль в легком когда вдыхаю дойти до самой станции.
- И сколько нам еще идти?
- Я не знаю, но не нужно тут задерживаться. Бог знает, куда упадет бомба.
Девочка плачет еще громче, разбавляя холодную тишину кажущегося бесконечным тоннеля. Слабый свет помогает нам ориентироваться и не сбиваться. Иногда на поверхности слышатся ужасающие своей поразительной громкостью взрывы машин, или черт знает чего еще.  Мне даже кажется, что гигантские небоскребы рушатся прямо на дороги.

Криков людей впереди больше не слышно. На нас сыплется песок старого туннеля, некоторые обломки впереди отваливаются, тем самым еще больше настораживая.
- Тише, скоро мы доберемся до твоих родителей. – Говорю я ей, и смотрю на Ноющая боль в легком когда вдыхаю. Он понимает, ноющая боль в легком когда вдыхаю, скорее всего ее мама и папа уже мертвы, и эти неподтвержденные слова смогут поддерживать в ней дух.


- Как тебя зовут? – Спрашивает полицейский.
- Эрик.
- Приятно познакомиться, а тебя, малышка? –  Он обращается к девочке.
- Роза….
- Кем ты работаешь, Эрик?
- Маркетологом, но, видимо, уже больше никогда не придется.
- Это. Очень надеюсь, что работа полиции еще востребована,  хотя одному богу известно, сможем ли мы…. – Девочка смотрит на него, потом на меня.
- Конечно, сейчас мы выберемся, и отведем Розу к ее родителям.

Все будет хорошо, правда?
- Да…. – Говорит.
Наконец, преодолев невероятно холодный и мрачный тоннель, мы забираемся на платформу, и видим толпу людей, что стоит у колонн. Оставляю девочку с полицейским у скамьи, а сам пытаюсь разузнать у людей, что произошло наверху. Мало кто из них смог мне внятно рассказать: каждый из них сбивался, оглядывался, или просто не мог выговорить ни слова.

Поэтому я пошел по тусклой лестнице вверх. Преодолевая многочисленные обломки и мусор, я почти выхожу на поверхность, но тут меня хватает за руку женщина.
- Постой! Куда ты лезешь, не слышал взрывы?
- Слышал. Что там произошло? Это ядерные ракеты?
- Нет… я не знаю, что это.

Я просто разговаривала с подругой в кафе, а потом… что-то огненное упало на мою машину… все взорвалось, а люди вокруг начали метаться… потом точно такие же… штуки… поразили здания вокруг метро, и… я не знаю что там сейчас, но многие люди умерли!


ноющая боль в легком когда вдыхаю Ничего. Ну, хорошо, раз это не ядерный удар Ирака, то можно не беспокоиться за радиоактивное заражение.
- Ага, нам бы еще спастись от огня и пыли! – И действительно, огромное облако пыли занавесом закрыло лестницу еще выше.
- Спасибо.
Я вернулся обратно на станцию. Напуганное лицо девочки меня угнетало, а Ричард, взглядом как бы наделся, что все в порядке.


- Наверное, это не ядерное оружие.
- Хоть что-то хорошее. Но… что это?
- Вот и я не знаю. Сейчас, у меня что-то. – Я достаю газету из портфеля. Листаю страницы и нахожу статью об исследованиях ученых из Пентагона. – ‘’Огненный град поразит большую площадь Земли в течение двух часов осенью 2013 года’’
- 2013?

Но сейчас 2012, что за идиоты там работают!
- Наверное, этот идиотский прогноз оказался правдой. – Говорю.
- Ну, хорошо. Допустим, это были огненные камни. И что нам делать? Скорее всего, все здания на поверхности уничтожены, а судя по расчетам этих умников, через два часа метро обрушится от постоянного напора метеоритов. Очень надеюсь, что в этом они ошиблись, и град прекратился. – Ричард разошелся, и даже девочка не заставила его замолчать. Ее уставший и напуганный вид никак на него не повлиял.
- Тише.
- Ноющая боль в легком когда вдыхаю что тут тише… господи.

– Он сел на скамейку, свесив голову вниз, и принявшись, скорее всего, думать, оставил нас в еще глубоких раздумьях насчет нашего спасения.
Ко мне подходит Роза, вытирая влажные от постоянного плача.


- Сэр… когда я могу увидеть своих родителей?
- Очень скоро, Роза, просто подожди. – Я кладу руку ей на плечо и улыбаюсь, стоя на одном колене. Встаю, потом спускаюсь на рельсы. Освещаю тоннель в направлении станции Нью-Йоркского университета.

Я вглядываюсь в пустоту, а она будто бы отторгает и меня, и животворящий свет. Разглядывая бездонную пропасть обрушивающегося тоннеля, слушаю многочисленные голоса женщин, детей, а также попытки мужчин их успокоить. На платформу, прямо надо мной становится парень в деловом костюме – какие предпочитаю носить я, или мои коллеги. По его виду я сразу понимаю, что он оказался явно не там, где стоило. Немного нервничая, он спрашивает меня о возможных медикаментах или еще чем-то.
- Нет.

– Отвечаю я.
- Слушай, я в этом городе совсем недавно, и не учитывал такое развитие событий. Я вижу, ты хочешь выбраться отсюда так же сильно, как и я, поэтому, возможно, стоит объединиться.


- Может это и хорошая идея, только вряд ли ты выйдешь из города. Метеоритный дождь уже наверняка разрушил половину строений, превратив поверхность в пепелище.
- Подожди, но ведь депо, ноющая боль в легком когда вдыхаю, находится за городом? Или на окраине?

Ведь можно выйти из тоннеля, не заходя в сам город, так?
- Я не так хорошо знаю метро, чтобы знать все выходы, извини.
- Что такое?

- Подходит Ричард с Розой. Она немного успокоилась.
- Здравствуйте, офицер. У нас тут такая проблема: Город рушится, может нам на помощь кто-то придет? – Издевка прослеживается в словах нашего нового знакомого.
- Ничего не могу сделать. Связь оборвана, а эти люди не станут слушать. Сейчас мы надеемся добраться до станции университета, а потом остановиться в участке. Если хочешь с нами - пойдем, только сильно не умничай. Это тебе не игра на деньги.


- Я понимаю, сэр. - Он кланяется, после чего спускается с платформы, и рассматривает упавшие сверху обломки и мусор.
Я подхожу к офицеру и девочке на платформе.

Оставляю Розу у колонны.
- Слушай, Ричард, мне очень нужно найти родителей. Я думаю покинуть город, и поэтому не стану заставлять тебя ехать со. Просто, когда мы доберемся до участка, я захочу отправиться к близким.
- Я  понимаю, но надеюсь, что смогу тебе помочь, если моя помощь не нужна будет правительству. или участку. Понимаешь, я выполняю свою работу, и если все это потеряет смысл, я не буду знать, что мне делать.


- А как же твои родители? Разве ты не будешь их искать?
- У меня тут кроме коллег никого нет.   Родители мои не здесь живут. Они живут в Хьюстоне, Техасе, и я молюсь, чтобы с ними все было в порядке.
- Мне очень жаль. Еще я сильно беспокоюсь за Розу. Она вряд ли сможет объяснить, где ее мать и отец, да и смысла это никакого не имеет.

Если я возьму ее с собой, меня постоянно будет преследовать тревога. Так что нужно будет все решить в участке.
- Несомненно. - Он скрещивает руки, после чего смотрит на нашего нового знакомого. В душе я прозвал его карточным игроком – слишком сильно его внешность и поведение напоминают типичный образ, показанный в фильмах.
- Что такое? - Спрашиваю.
- Я таких людей знаю. Не чистые они - обманщики.
- Может, просто у ноющая боль в легком когда вдыхаю вид обманчивый.


- Надеюсь на.
Роза начинает читать какую-то детскую книжку, после чего я подхожу к ней, дабы ноющая боль в легком когда вдыхаю, что все в порядке. Полицейский вместе с игроком присоединяется к.
- Я хочу есть. - Тихо шепчет мне девочка. Я спрашиваю у Ричарда, нет ли у него хоть чего-то, однако вопреки всем ожиданиям, игрок решает поделиться своим ноющая боль в легком когда вдыхаю с Розой.


- Спасибо, мистер, вы добрый! - Говорит она ему, и коп даже удивляется и начинает улыбаться.
Подмигнувший всем нам парень садится на платформу, свесив ноги, и закуривает сигарету. В этом человеке определенно есть некий потенциал, и я ноющая боль в легком когда вдыхаю, что офицер был не прав.
- Смотри. – Ричард показывает на карту, подзывая меня посмотреть на схему тоннелей метро.

– Вот путь до следующей станции. Думаю, туда идти минут сорок. И я думаю, что это лучший вариант. Посмотри, тут все сейчас как будто рухнет.
- Ну, хорошо, допустим, мы пойдем. Но тот фонарик, что я нашел в вагоне уже садится. Будет неловко, если на половине пути мы останемся во тьме.
- В таком случае придется искать еще фонари. Другого варианта я, к сожалению, не вижу. – Он разводит руками.
- Не думаю, что эти добрые люди поделятся единственным источником света. – Произносит, чуть сопя, игрок.
- У тебя есть идеи?

– Спрашиваю я.
- Да. Просто идти по тоннелю. На удачу. Меня, к примеру, никогда она не подводила, надеюсь, и в этот раз сработает.
- На кону наша жизнь, и жизнь девочки.

– Пытаюсь до него донести я, но ему, кажется, все равно. Его интересует лишь побег отсюда, и, несомненно, с одной стороны это хорошее качество, когда человек всеми силами пытается выбраться из ужасающей ситуации, не обращая внимания на остальных людей.
- Я здесь ни за кого не держусь, но думаю, что лучше будет нам объединиться. Лишь для того, чтобы не угодить в какие-нибудь неприятности, и по-быстрому выбраться.

Вы поможете мне, а я. А ноющая боль в легком когда вдыхаю мы расстанемся.
- Каким образом ты нам поможешь? – С недоумением спрашивает Ричард.
- Ну, например, у меня есть еда, и всякие инструменты.

Есть нож, например, если возникнут проблемы, есть заколки – ими можно взломать что угодно, если умеешь. Все, что только захочешь. – Он говорит это с таким спокойствием, будто каждый день убивает людей и домушничает. Словно сладкоголосый маньяк, он нас заговаривает, но мы стараемся не поддаваться на эти уловки.

Перед нами либо очень хорошо притворяющийся обманщик, либо вор. Хотя, никто кроме него не знает, кто он на самом деле. Мы даже не знаем, как его зовут.
- Нож и заколки? Ты серьезно? – Спрашивает Ричард, и, кажется, его рука дрожит, чтобы достать дубинку.
- А что тут такого? Ты сейчас делаешь такое лицо, будто я кого-то убил, или взломал сейф с секретными документами. Расслабься, офицер, просто эти вещи реально могут понадобиться. Знаете ли, я постоянно в пути. То в один город, то в.


- Надеюсь, что это так.
- Конечно так, сэр. Даже в этих опасных условиях, я думаю, мой своеобразный арсенал может понадобиться. Кстати, помню, в прошлом месяце отдыхал в отеле Лос-Анджелеса и стал свидетелем строительства каких-то огромных ворот недалеко от надписи “Голливуд”.
- Подземные города…. – Говорю я, а офицер перестает слушать, ноющая боль в легком когда вдыхаю переводит все внимание на девочку.

– Что-то такое я читал. Но судя по тому, что метеориты падают раньше, эти бункеры и города не будут достроены.
- Только представьте, оказаться в таком месте во время всей этой чепухи. Никаких тебе пожаров,  трупов и прочего. – Говорит игрок.
- Толща стали, вкупе с земляной породой могут помочь, если астероид упадет.

Наверное. – Подтверждаю я.
- Это все так круто звучит, но мне кажется, что уже пора идти.
- Да, но главное, чтобы Роза была готова.
- Сейчас будет!

– Игрок подходит к Ричарду и Розе, хлопает первого по плечу и сообщает, что ноющая боль в легком когда вдыхаю отправляться.
- Что ты себе позволяешь? – Грубым тоном говорит полицейский. Видимо, за время общения он его не принял как меня.
- Тише, я просто хотел сказать, что пора идти.
- Хорошо.

Роза, ты готова? – Спрашивает Ричард.
- Мне страшно… но я думаю… что да….
- Тогда идем. – После этого игрок первым спрыгивает с платформы и освещает близкие к нему стены зажигалкой.
- У тебя хватит еды для девочки? – Спрашиваю я.
- А.


- Ну ладно, тогда пошли.
Для освещения пути я использую барахлящий фонарь, игрок зажигалку, а Роза свой продвинутый мобильник. Включает его на полную мощность, и после этого путь становится как на ладони. Странно, что раньше она об этом не сказала. Ричард держит ее за руку, не отпуская ни на шаг от себя, я иду первым, а игрок прямо за. Осматриваю свой открытый портфель и понимаю, что теперь все эти бумажки мне не понадобятся, и выбрасываю на холодные рельсы. Портфель пустует, и теперь открыт только для вещей первой необходимости.


- Как тебя зовут? – Обращаясь к игроку, сильно его удивляю, и он даже посмеивается.
- А какая разница? Дэйв, Рик, Энди. Выбирай на вкус.
- Ты знаешь, я лучше буду тебя звать просто игроком.


ноющая боль в легком когда вдыхаю Ничего себе, меня так никто не называл. Ноющая боль в легком когда вдыхаю кличка,  мне нравится.
- Мда уж…. – Разочаровывается Ричард  от скверности характера нашего спутника.
- Что такое? Вот тебя, например, – показывает на. – Я буду называть добрым мужиком, потому что ты не норовишь меня треснуть по лицу дубинкой.

А вас, мистер полицейский, я буду звать… так и буду звать.
- Очень остроумно, но ты лучше смотри, чтобы топливо в зажигалке не кончилось.
- Не бойся, шеф, у меня все хорошо.
Идем в течение пятнадцати минут, не находя абсолютно ничего, кроме голых, обшарпанных стен. Тут мне на глаза попадается люк наверх, а также дверь с небольшим помещением. В люк вылезти нам не удастся, потому что лестница искорежена так, будто ее кто-то жевал.

С потолка сыплются обломки, а страшный грохот вновь возобновился.
- Что это ноющая боль в легком когда вдыхаю – Спрашивает Роза, глядя на железную дверь.
- Скорее всего, служебные помещения. – Отвечаю я, и прошу игрока остаться с девочкой на рельсах, а с Ричардом мы отправляемся. Мало ли, найдем полезных вещей.
Аккуратно отворяем дверь. Она ужасно скрипит, и отрывается с большим трудом, но мы все же смогли осилить это препятствие. Войдя в черное, в прямом смысле помещение, мы ощущаем невероятно омерзительный смрад, который доносится из всех углов, и в частности из дальнего коридора, что ведет куда-то.


- Ноющая боль в легком когда вдыхаю кхе.фу. выходим! – Говорю я.
Мы покинули это помещение. Роза игрок смотрят на нас.
-  У вас такие лица, будто только что обделались.

– Острит картежник.
ноющая боль в легком когда вдыхаю По ощущениям, почти то же. Там невероятная вонища, наверное, канализацию прорвало…. – Говорит Ричард.
- Или, это пристанище бомжей. – Продолжает игрок.
- Ты в этом уверен?
- Чем там пахло?
- Ты издеваешься?
- Ладно.

На ноющая боль в легком когда вдыхаю деле я не могу определить причину ужасного запаха. Идем дальше, раз вы боитесь туда идти.
- Ни о каком страхе речи не идет. – Говорит Ричард. – Тебе же сказали - там смрад. Сходи и проверь, если хочешь.
- Окей, только все что я найду –.
- Да ради бога. – Усмехается полицейский. Чутье мне подсказывает, что хваленая удача игрока ему может помочь, и мы попадем впросак.


Тем временем, пока он там шарится, я наклоняюсь к Розе. Смотрю на нее и понимаю, что это именно то, чего мне не хватало всю взрослую жизнь.

Я смог увидеть это освещенное пусть и тусклым, но светом, белокурое существо, полное чистотой, добротой и ранимостью. Взрослым всем это чуждо. Мы забываем, какими были, и становимся грубее. Я точно не знаю. Я уверен, что ноющая боль в легком когда вдыхаю катастрофы ее жизнь была счастливой. Смотрю на нее как на собственную дочь, и сквозь охладевший разум проступают мысли о том, что я к ней привыкаю. Чувствую, что должен ее защитить от опасностей, что таятся наверху.

Даже новый, меняющийся мир не способен втоптать в грязь цветы нашей жизни.
- Кем ноющая боль в легком когда вдыхаю твои родители, Роза? – Спрашиваю. Ее глаза блестят, вижу, что хочет плакать. Зря я задал этот вопрос.
- Папа… военный офицер… мама… домохозяйка… она всегда дома… я хочу к ним….
- Мы доберемся до. – Она начинает плакать, и на душе становится тяжело. Ричард, в ожидании игрока срывается, и сам заходит в помещение. Я начинаю беспокоиться не только за Розу.
- Эй, вы где?!

– Кричу им. Они ноющая боль в легком когда вдыхаю тот же миг выходят. У игрока в руке какие-то батареи.
- Ну, видите? – Говорит. – Надо было просто посмотреть налево. Там лежали батареи от вашего злосчастного фонарика. Или не от него, не знаю. Попробуйте вставить.
Он передает мне грязные, пыльные батареи. Пытаюсь вставить их в фонарь, но не подходят.
- Это бесполезно. – Говорит Ричард.
- Идем. – Отвечаю я, и мы продолжаем путь.
Путь пролегает по обломкам, всякому мусору и разбросанным вещам.

Скорее всего, те люди, что были с нами, бежали еще дальше станции, и… по каким-то причинам бросили все, что у них было.
- Подождите. – Говорит игрок, и начинает рыться в хламе.
- Да чтоб тебя! Нам нужно идти вперед, фонарь садится, а твое топливо не вечное! – Нервничает Ричард. Его можно понять, точно так же, как игрока. Не берусь утверждать, но возможно, его воровские привычки дают о себе знать.

К нашему удивлению, он находит в кармане разорванного платья таблетки, а в лежащих у стены джинсах пару купюр по тысяче, а также ключи.
- Ну, вот видишь, хоть что-то полезное нашел. – Говорю я и пытаюсь улыбнуться. Идем. Пронзающая уши тишина нарушается. Со стороны тоннеля, что мы прошли, доносятся крики людей, и, судя по громкости, они приближаются.
- Что это? Боже….

– Роза прячется за меня и начинает громко плакать.
Слышны приближающиеся шаги. Люди переходят на бег, и это нас слишком настораживает. Игрок достает свой раскладной нож, Ричард готовит дубинку, а я… беру себя в руки, и готовлюсь к худшему. Фонарь постоянно гаснет, и это не позволяет опознать, кто же все-таки приближается. На мгновение, в освещении старой зажигалки игрока я замечаю очертания заросшего волосами, грязного лица, в оборванной одежде, и с огрызком трубы в руке.

После него, появляются еще несколько точно таких. Похоже, это бездомные, по каким-то причинам решившие напасть на. Сердце застывает от страха, а Роза вскрикивает, тем самым провоцируя их на атаку. Игрок весь дрожит. Его былой задор вмиг пропал, и он с серьезным лицом готов столкнуться с низшими слоями общества. Дикими… слоями.
Один из подбежавших бездомных получает точный удар дубинкой по челюсти, после чего падает, и пытается отползти. Второй замахивается на игрока, но тот отскакивает в сторону, и бьет ногой ему в бок.

Парень сильно напуган, и потому, видимо, не использует нож. Спустя секунды, посмелев, не глядя игрок ударяет бездомного ножом в живот. Оставив Розу в относительной безопасности у стены, я вступаю в схватку с одним из. Обойдя сбоку, выбиваю трубу из его руки, после чего забираю ее себе, и ломаю ему руку. Потом ломаю вторую. Бью ему по голове с нечеловеческой жестокостью и неаккуратной неумелостью.

Брызги крови остаются на моем костюме. На моих руках кровь человека. Первого человека. Я никогда не убивал людей. Это страшное. Руки ужасно трясутся, сердце колотится и будто сейчас выпрыгнет прямо в беспросветную темноту времен. Мы убили двоих бродяг, но один пытается уползти. Тот, которого треснул Ричард.
- Ублюдок! – Говорит полицейский, и бьет тому по спине несколько. Бездыханное тело окончательно валится в груде обломков между холодными рельсами.


Роза плачет, и смотрит вперед, надеясь на то, что дальше такого ужаса не. Мы сами не знаем, что впереди. Игрок, трясущимися руками передает мне нож.
- Я растерялся и думаю, пусть он лучше будет у. Я не хочу….
- Ты не умеешь пользоваться выкидным ножом? – Спрашивает Ричард.
- Я не хочу убивать людей.
Оправившись от нападения бездомных, мы продолжаем свой путь в глубине городского метро. Вдали виднеется свет, и Роза впервые искренне улыбается сквозь слезы.

Несмотря на этот небольшой проблеск спасения, все мы огорчены тем, что пришлось совершить нечто ужасное.
- Это уже станция университета? – Спрашивает игрок.
- Еще. Но здесь мы передохнем. – Я разочаровываю его, и на следующие несколько минут его лицо тускнеет в недостаточности эмоций.
Мы забираемся на опустевшую платформу.

Мусор, обломки и чемоданы людей заполняют почерневший каменный пол. Иногда попадаются сгоревшие, ноющая боль в легком когда вдыхаю искалеченные трупы. Лестница завалена, и сквозь небольшие дыры в потолке опадает пепел. Черный и красный. Так же, небольшим потоком откуда-то льется бензин. Все это настораживает, и мы быстро осматриваем чемоданы на наличие чего-то полезного.

Кроме одной банки бобов, найденной Розой, и многочисленной одежды, больше ничего. Пока здесь все еще в относительной безопасности, и не обвалилось, ноющая боль в легком когда вдыхаю уходим как можно скорее.

Осталось идти еще совсем чуть-чуть. Следующая станция выведет нас в атриум торгового центра, после чего мы сможем добраться до участка. Как говорил Ричард, там есть медикаменты, и нам обязательно помогут.
- Эрик, я устаю… – Жалобно шепчет Роза, превозмогая виднеющуюся невооруженным взглядом усталость.

Она прямо-таки сияет своим бессилием, и чуть не падает на холодную землю.
- Не спи, мы почти добрались до станции. – Она молча кивнула. Я отдал ее ноющая боль в легком когда вдыхаю детский портфель игроку, а саму ее взял на руки. Она такая худая и холодная, что от этой неестественности я содрогаюсь, и не могу собрать мысли воедино.

Я еще никогда не видел и не ощущал столь хрупкого и ослабевшего человека. Только сейчас понимаю, как много сделал для нее, и как позволяю жизни поддерживаться в. Роза кажется умирающей, но тепло объятий, которое я дарю ей, невообразимым образом оживляет. Я шепчу ей о том, как прекрасно наблюдать за чудесным огненным шаром, заходящим за горизонт, сидя в мягкой траве и дивясь окружению, нежась в ласковых объятиях лета. Как прекрасно чувство свободы, когда ты можешь потянуться на своей кровати ранним утром, взглянуть на часы и понять, что ноющая боль в легком когда вдыхаю не нужно, а потом уснуть ангельским сном.

Как иногда бывает интересно просто ничего не делать. Прогуливаться по бесконечным тропам. Лишь ты, и ванильные облака. Сейчас все это так непривычно далеко от.


- На поверхности до сих пор бушует буря. Ни на секунду не стихает. – Подмечает Ричард.
- Будем надеяться, что нас не завалит. – Говорю я.
Продолжаем путь.

Чем ближе мы приближаешься к станции университета, тем светлее становится погрязший в пыли тоннель. Мне хочется верить, что этот свет уже окончательно выведет нас отсюда. Наконец, спустя еще пары десятков минут блуждания спасительная платформа этой станции является взору. Игрок несказанно рад и садится на краю платформы, закуривая еще одну сигарету, а полицейский осматривает тела на возможное наличие живых. Я держу Розу на руках, и она содрогается в немом ужасе. Никогда прежде ей не доводилось видеть столько смертей.
- Тише.


- Вот мы и добрались до станции. Думаю, сейчас нужно немного передохнуть. – Ричард устраивается у лестницы, раскладывая на полу взятую с первой станции карту. Игрок присоединяется к нему.
- Я пойду наверх и осмотрюсь. – Спокойным, ровным голосом говорю я, после чего аккуратно ставлю Розу на землю.
- Можно мне с тобой? – Дергая меня за рукав, спрашивает она.
- Там опасно, будь. Я сейчас вернусь.
- Если там опасно, почему ты идешь туда?

– Роза опять начинает нервничать, но Ричард успокаивает ее, уводя в сторону. Они втроем едят оставшийся завтрак игрока, а я поднимаюсь по ноющая боль в легком когда вдыхаю в неизвестность.
- Подожди. – Меня останавливает офицер. Он явно озабочен тем, как Роза привязалась ко. – Ты там главное не выходи на улицу. Просто осмотрись в атриуме. А если что-то случится, возвращайся.
- Спасибо, я это учту. – Я поднимаюсь дальше, настороженно оглядываясь, дабы на голову ничего не свалилось.

Руки дрожат, кровь в жилах закипает, и я только могу представить, что меня там ждет. Атриум, насколько мне известно, надежно укрыт бетонными стенами, а стекло вполне может выдержать такие условия. Я надеюсь лишь на то, что метеориты не обрушились залпом на супермаркет, и я выйду в относительной безопасности. 
Аккуратно выглянув, я осматриваю близлежащий большой зал, заваленный брошенным хламом и телами людей.

Помещение сильно повреждено, и в некоторых местах виднеются тлеющие кратеры. Удивительно, как этот выход остался в целости. За остатками защитного стекла я вижу ужасную картину: горящие деревья, вкупе с уничтоженными машинами, обгоревшими трупами, заполняют все улицы.

Здания вдали рушатся прямо у меня на глазах, и это отзывается в груди тугой болью. Мне страшно. Небо окрашено в бурые цвета, перемешанные черным, где черное - это облака. Самый настоящий апокалипсис. Убедившись, что тут ничего не горит, а с неба не упадет небоскреб, я принимаюсь осматривать место катастрофы. Мне сильно мешает поднявшаяся пылевая буря, но, закрыв лицо куском ткани своего костюма, я продолжаю идти. На удивление, несколько нетронутых сумок оказываются наполнены всяким хламом, который до сих пор не сгорел, а среди него я нахожу несколько банок с консервами.

На почти разрушенном втором этаже мне слышится электрический вой, а каменные всхлипы здания вновь останавливают мое сердце. Я возвращаюсь обратно в метро, в полузабвенном состоянии, и нервно ноющая боль в легком когда вдыхаю собрать воедино картину происходящего там, наверху.
- Ну что, как там?

– Спрашивает уже изрядно наевшийся офицер.
- Вот. – Протягиваю банки с едой. – Это все, что я нашел. На втором этаже, кажется, не все так стабильно, как здесь.
- Честно говоря, не хочу проверять.

– Говорит игрок. Он встает, ноющая боль в легком когда вдыхаю потом протягивает нам карту. – Смотрите, если следовать по западной дороге к Ричмонд-Лэйл, можно выйти к проездному посту. Там уже и выход из города.


- Так, подожди. Нам сначала лучше добраться до участка. Там есть медикаменты, еда и помощь. Явно больше, чем. – Говорит напуганный обстоятельствами на поверхности офицер.
- Ноющая боль в легком когда вдыхаю сколько до вашего участка идти? – Спрашивает игрок.
- Тут совсем.


- Роза, ты готова идти? – Я обращаюсь к Розе. Судя по виду, она уже вполне набралась сил, и выглядит гораздо живее.

В тоннелях я видел в ней только страх и угнетенность.
- Да. – Девочка переборола страх ноющая боль в легком когда вдыхаю поняла, что под нашей защитой ей грозит гораздо меньше, чем раньше.
Вчетвером мы поднимаемся по лестнице.

Ричард обнажает дубинку, научившись на опыте в тоннелях, а я все так же оставляю складной нож в кармане. Аккуратно, с максимальной осторожностью мы ступаем на хрустящее стекло, а так же прочий мусор, разбросанный. Закрываем глаза, рот и нос тканью. Когда мы, наконец, доходим до обвалившейся, истлевшей стены, которая насквозь пробита обломками и проводами, нам предстает инфернально выжженная, красная земля.

Выйдя из здания, к нам приходит понимание, что окружение пылает чуть меньше, и  ступаем по пеплу и праху тех, кому не повезло в этой суматохе. Черное небо угнетает еще больше, потому что вдали, и даже в относительной близости виднеются обрушивающиеся новым градом метеориты.

Земля содрогается от постоянных ударов, и мы ненадолго теряем равновесие. Пылевая буря вскоре усиливается и сильно мешает обзору. Становится темнее.
- Если смотреть с этой стороны, – Ричард указываю пальцем на запад.

– То участок должен быть вон там.
Мы следуем за офицером, и тот не колеблясь, выполняет свою работу – спасает по мере своих сил людей. Искореженные черные железяки, использовавшиеся несколько часов назад как машины, были до неузнаваемости изрублены.

Черный пепел мертвецов развеивался по разрушенному городу. В дали я наблюдаю, насколько это возможно, как небоскреб рушится с невыносимым грохотом, что чувствуется даже здесь.  Красные, призрачные образы то испаряются, то вновь являются пред нами. Словно напоминание о своей прошлой жизни. Они обрели покой здесь, в асфальте, в грязной земле. Память будет храниться вечно, а их останки, всего лишь века.

Проходим по многочисленному горелому мясу, потом обходим изувеченную дорогу. Вся она как будто взрыта, имеет небольшие кратеры и разломы.

Флаг США, что еще высится над совершенно нетронутым участком, помогает опознать, где находится нужное здание во всем этом хаосе.

Ричард с осторожностью открывает дверь в участок. Мы проходим во внутренний двор, почти не пострадавший от огня и обломков.

Заходим внутрь, и нас неожиданно встречают выжившие полицейские, которые прячутся здесь уже несколько часов. Когда мы только вошли, они наставили на нас оружие. Один из полицейских - бородатый и в очках, молча указал на меня дробовиком.
- Стой. – Сказал он тихим и умиротворенным голосом.
По всей видимости, начальником этого отделения является среднего роста мужчина, в характерной шляпе и с многочисленными значками.

Он держит Ричарда на прицеле некоторое время, а потом понимает, что мы не представляем угрозы.
- Опустите оружие. – Говорит он, и прячет пистолет. Подходит к нашему полицейскому. – Как вас зовут, из какого вы участка?
- Ричард Харрисон. 25-ая Лексинг.
- Это же на другом конце города. Вы прошли такой долгий путь, пытаясь выбраться из города?
- Нет, я возвращался с ночной смены.

А этих людей взял с собой, потому что им требовалась помощь.
- Хоть что-то хорошее. Мы предполагали, что кроме нас никто не выжил.

На улице все горит и рушится - мало шансов.
- Это точно, но мы в это время были укрыты в метро, поэтому не пострадали.
- В метро?
- Да, помимо нас там еще были выжившие, но они либо не выбрались, либо предпочли остаться под землей. Их нужно эвакуировать.
- У нас тут очень мало места, поэтому если даже мы и будем спасать людей, нужно найти место гораздо. Еды у нас также не очень.
- Что вы предлагаете делать? – Спрашивает Ричард, проницательно оглядывая помещение.
- Я думаю, можно осесть в супермаркете, тут недалеко.

– Не дав досказать офицеру, Ричард перебил.
- Там небезопасно, сэр. Здание вот-вот обвалится.
- Черт! Нам бы только место побольше, и тогда шансы на спасение увеличатся.
- Извините. – Говорю. – Когда мы ноющая боль в легком когда вдыхаю по подземному тоннелю, на нас ноющая боль в легком когда вдыхаю бездомные.
- Это очень странно, потому что обычно они всегда были пугливыми, избегали людей.

Если все так, как вы говорите, то нам нужно быть наготове. – Он подходит к шкафчику с оружием, и берет винтовку. – Вы с нами, офицер? – Спросил у Ричарда.
- Да. – Ответил он.
- Тогда сейчас мы отправимся в метро, попробуем эвакуировать хоть кого-нибудь.

Питерсон и Диллан, вы со. Возьмите винтовки. Ричард, идите с ними в оружейную комнату, я буду ждать. А вы… ноющая боль в легком когда вдыхаю вас зовут? – Он обращается к. Смотрит на девочку, потом на игрока, который настороженно оглядывается.
- Меня зовут Эрик, это Роза.
- А вас, молодой человек?
- Энди. – Говорит игрок.
- И ноющая боль в легком когда вдыхаю, Эрик, Роза и Энди. Мы спаслись, и это самое лучшее, что сейчас может пожелать человек.

Здесь вы в безопасности. К счастью, еда и питье еще. Все условия для жизни в течение недели-двух, потом мы должны будем найти более подходящее место. Располагайтесь здесь, и не страшитесь огненного ливня. – Он уже был готов пойти на второй этаж, но я его остановил.
- Мы очень вам благодарны, но нам нужно идти.
- В самом деле?
- Да. Мне нужно помочь этой девочке найти родителей. Энди - выбраться из города, потому что он не отсюда.
- А вы точно уверены, что сможете прожить за стенами нашего участка хотя бы день?
- Если вы нам поможете, то гораздо больше.
- Если вы подразумеваете людей, которые бы могли вас сопроводить, то вряд ли что-то получится.

У нас есть план: снарядить небольшой отряд, дабы вывести, как вы говорите, толпу людей из метро. Рассредоточиваться  сейчас мы не планируем, и вам я не советую покидать территорию участка. Вы только что пережили настоящий ад, неужели вам это не хватило?
- Для нас это очень важно, офицер. Мы не можем ноющая боль в легком когда вдыхаю здесь, и ждать непонятно чего.
- Я прекрасно понимаю, но ничем не могу помочь, кроме как предоставить вам это убежище.

Я обязан выполнять свой долг перед страной.
- Мы не мешаем. Просто, чтобы обезопасить себя там – нам необходимо оружие и припасы.
 -  Спятили? Какие предложения вы мне выдвигаете? Да вы же друг друга перестреляете.
 - Другого я просить у вас не могу, сэр. Тем более, я умею стрелять – в молодости приходилось посещать охотничий клуб.
- Покажите лицензию. – Он презрительно посмотрел на меня, и с выжиданием стервятника принялся разглядывать во мне слабости.
- Я не ношу ее с.

Поверьте мне на слово. – Я действительно имел лицензию, но мне казалось невозможным, что мой дом до сих пор мог оказаться целым и невредимым.

Да будь оно и так – отсюда до него было слишком.
- Тогда я не могу выдать вам оружие. Уж извините.  – Он отвернулся от нас, и медленным шагом двинулся к стеклянной двери – выходу из участка.
- Ладно. – Говорю я, и поворачиваюсь к Розе.
ноющая боль в легком когда вдыхаю Я хочу к ноющая боль в легком когда вдыхаю и папе. – Жалобно хрипит она, ноющая боль в легком когда вдыхаю не было слышно никому, кроме нас обоих.
- Скоро мы к ним отправимся, не волнуйся.
Она молча соглашается и обнимает.

Впервые, не считая момента, когда я нес ее на руках. Игрок не растроган даже таким зрелищем, и продолжает смотреть на это место и людей здесь скептически. Уже темнеет. Не знаю, сколько я продремал, но Роза все это время сидела рядом, читая книжку. Игрок смотрит в окно, иногда поглядывая на что-то обсуждающих полицейских. Главный полицейский, вместе ноющая боль в легком когда вдыхаю двумя другими и Ричардом уже ушли в метро. В главном помещении лишь я, Роза, Игрок и еще двое стражей порядка, которые, как мне кажется, потеряли веру в.

Это видно по их напуганным, сомневающимся лицам. Это видно за их масками лжеулыбки, которой стараются не выдавать себя перед нами.

Некоторое время еще лежу на матрасе, а потом встаю иду к игроку.
- Так тебя зовут Энди?
- Смеешься что ли? Это такой отвлекающий маневр, чтобы не клеились.
- Понятно.
- Раз уж тебе не дали пушку, предлагаю договориться с этими ребятами.
- Я понимаю, что они разбиты, но оружие они нам точно не дадут.

Лучше не лезть.
- Хорошо, я просто предложил. – Он выходит на улицу и закуривает сигарету. Я сижу с Розой.
- Почему мужчина в костюме все время курит? – Спрашивает ноющая боль в легком когда вдыхаю, подразумевая игрока.
- Так некоторые взрослые высвобождают накопившуюся плохую энергию. Мы можем это делать по-другому.
- Например?
- Например, ты читаешь книги, я… я просто думаю о хороших вещах. – Она улыбается.
- Кем были твои родители?

– Она уже заметно повеселела, и примеряла на себя маску того, кто задает вопросы, а не отвечает на них.
- Ну… отец работал главным инженером на предприятии. Мать была терапевтом в клинике.
- Инженер и врач?
- Именно.
- А кем ты работал?

– Глядя на меня, продолжает Роза.
- Я продавал машины, а еще раньше – проектировал их.
- Понятно….
- А кем хотела стать ты?
- Мама часто рассказывала, что профессия врача… ну, то есть… она хотела, чтобы я стала… врачом.
- А ты сама? Хотела им быть?
- Я знаю, что врачи помогают людям… животным.

И, наверное, да, я хочу помогать людям…. – Она грустнеет.
- Это очень хорошая профессия, Роза. – Я встаю и направляюсь к стоящему у телефона полицейскому.
Он пьет воду, и держит руку на каком-то документе.
- Извините, а как давно они ушли?
- Часов пять назад, а что?
- До сих пор не вернулись.
- Скоро вернутся, не беспокойтесь. Пока мы в безопасности, можно ни о чем не думать.
Выхожу на улицу. В лицо мне ударяет огромное облако пыли, и я кашляю.

Все это перемешано с сигаретным дымом игрока, которому, кажется, наплевать на бурю, что сейчас бушует в городе. Песок не то, чтобы сильно мешает обзору - больше затрудняет дыхание.


- Как ты вообще можешь стоять на улице в такую погоду, да еще и курить?
ноющая боль в легком когда вдыхаю Трюк, которому просто так не научишься. – Он затягивается, и бросает сигарету на сухую траву.

– Идем.
Мы заходим обратно. Толстый полицейский не сводит глаз с игрока, нервно дергающаяся рука показывает, что он находится на грани нервного срыва. Как мы только зашли в здание, он чуть не достал оружие.
- Как там, на улице?
- Все хорошо. Выйдите, проветритесь, шеф. – Говорит игрок.
Мы заходим в комнату, где читает книжку Роза.

Возле нее открытая сумка игрока. По всей видимости, девочка решила поужинать всем тем, что там. Хорошо, что еды в участке предостаточно.
- Мы завтра пойдем к моим родителям? – Спрашивает уставшая за этот насыщенный событиями день Роза.
- Да, завтра. – Смотрю в окно, и пытаюсь высмотреть хоть какое то движение.


- Наверное, они уже сдохли. – Пессимистичный прогноз игрока меня не радует.
- Я верю, что все в порядке.
- Вот, ты действительно веришь в то, что они живы, учитывая такую погоду? Пока ты спал, эти метеориты еще падали. – Он облокачивается на стенку. – Все что здесь происходит, это хаотично меняющийся, чертов ад, который сотрет в порошок любого, кто хоть немного ошибется.

Тест на выживание. Выживают умнейшие и хитрейшие, ноющая боль в легком когда вдыхаю слабейшие и глупейшие, они… умирают. – Изображает руками взрыв.
- Если постоянно настраивать себя на мысли о том, что у нас ничего не получится – это не поможет, а только усугубит ситуацию.
- Сказать тебе кое-что? – Он подходит ко мне вплотную и говорит шепотом. – Мне кажется, что родаки этой девки уже ноющая боль в легком когда вдыхаю.

Пудрить мозги ей не нужно, потому что когда она собственными глазами увидит, что лишилась дорогих ей людей, то будет тебя ненавидеть за то, что ты давал ей ложные надежны.
- Это называется ложью во спасение. Как бы грубо и неправильно это не звучало, но это поможет ей продержаться какое-то время. Я думаю, что это единственный выход.


- Дело твое. – Он выходит из комнаты.
Роза ложится спать, а я пролистываю книги, которые хранятся в полицейском участке. Среди них попадается художественная литература и медицинские справочники. Досье на преступников в этом округе.

Много всего интересного, но я все же засыпаю в ожидании прихода полицейских, да и просто от утомления, которое накатилось после нашего спасения.
 Я просыпаюсь в районе пяти утра. Игрок лежит в паре метров от меня и храпит словно старик.

Роза, укутанная одеялом, сладко потягивается на матрасе и смотрит, как слабые лучи умершего солнца проникают в комнату, стараясь выбиться из желтоватых сгустков летающей пыли. Совершенно бодрый, я выхожу в коридор. На посту дежурит только Ричард, который, судя по виду, не спал всю ночь.


- Привет. – Говорю я, но он не сразу поворачивается ко.
- А, доброе утро… слушай, тут такое дело.
- Что?
- Помнишь тех людей на станции, которые ждали прибытия помощи?
- Ну да, а что такое?
- Мы переправили эту толпу на третий пост, возле входа в само метро. Через пару часов они уже будут здесь, поэтому надо будет поискать больше припасов.
- На самом деле, мы не собираемся здесь задерживаться, Ричард.
- Но здесь….
- Мы хотим ноющая боль в легком когда вдыхаю сейчас уйти отсюда.

– Говорю я, после чего Ричард сразу же меняется в лице. Его страх увеличивается.
- Уйти? Посмотри на это место, тут есть еда и питье. Защита.
- Нужно помочь Розе. Помочь игроку. Я хочу помочь. ноющая боль в легком когда вдыхаю - Я все понимаю….
- Тебе нужно остаться здесь, и помочь тем людям, которым это действительно требуется.
- Я сделаю.


- Я не буду просить тебя о многом – просто, нам нужно немного еды и воды. Ты сможешь достать их для нас?
- Хорошо, только ноющая боль в легком когда вдыхаю этого не задерживайтесь. Сразу уходите.
Он ушел в столовую, а я быстро надел свой костюм и пошел будить игрока и Розу.
- Вставайте, мы сейчас уходим!
- Куда мы уходим, черт возьми?

– Игрок нервно подрывается с матраса, и злобно сверлит меня взглядом.
- Спасаться. Роза, вставай.
Подняв игрока и девочку на ноги, я помог им собрать вещи. Когда мы вышли из комнаты и проследовали в коридор, Ричард молча и с явной тяжестью на душе вручил нам две банки с консервами и две бутылки с водой. Я кивнул, и он без лишних слов проводил нас из участка.
- Спасибо тебе большое. – Все, что я сказал.
Мы скрылись за полуразрушенным общежитием.

Сегодня буря оказалась слабее, но все равно пришлось закрыть лица плотными масками. Свет еле-еле просачивался сквозь грубые очертания черных облаков, а мы старались идти в тени небоскребов, которые до сих пор не упали.


- Так, Роза, где живут твои родители, можешь объяснить? – Спрашиваю я.
- На Раймонд Спиллс… я уже здесь бывала….
- Хорошо, тогда сначала направимся туда.
- Эй, чувак, подожди. – Игрок останавливается у стены и закуривает еще одну сигарету.
- В чем дело?
- Мы договаривались, что после участка каждый пойдет своим путем, помнишь?
- Я помню.

– В недоумении говорю ноющая боль в легком когда вдыхаю. Мне кажется, он решил нас бросить.
- Я не знаю, как выбраться из города. Только ты можешь мне помочь.
- Сначала мы поможет Розе, а потом уже я выведу тебя из города. Согласен?
- Проклятие….
- У тебя нет выбора.

Либо ты идешь один в неизвестность, либо же с нами, но вернешься домой немного позже.
- Хорошо, я с вами.— Он бросает недокуренную сигарету на серый ноющая боль в легком когда вдыхаю. Везде сухие газеты и мусор. Сгоревшие люди. Умирающие в огненно-адской агонии деревья и трава оставляют отпечаток в памяти неокрепшего ноющая боль в легком когда вдыхаю Розы. Игрок только равнодушно наблюдает.

Недалеко я слышу людские крики, но мы продолжаем путь.
Мы тащимся среди почти развалившихся небоскребов, и риск малейшего дуновения, или отломавшегося куска здания в мгновение спровоцирует обрушение всей конструкции.  Вот еще один супермаркет - “Нельсон”, но вокруг нет никаких признаков жизни, а из-под завала слышатся звуки, похожие на людское завывание. Оно отдает характерным скрипом в моменты отчаяния. Еда и питье пока что.

Некоторые машины, не поврежденные упавшими астероидами, стоят на парковке в хаотичном порядке. Некоторые капоты отрыты, и не все детали присутствуют. Кто-то поработал над тем, чтобы мы остались без нужных, возможно, в будущем  деталей. Я осматриваю машины на наличие чего-либо, а игрок и Роза о чем-то разговаривают, сидя на обочине, и разглядывая, как сухой ветер, с характерным свистом гоняет скрипящие тележки и бумагу из близлежащих офисов.

Они беззаботны, но сейчас нужно брать все, что может теоретически пригодиться. Осматриваю детали машины, отсоединяю нужные нам аккумуляторы и шланги, кладу в свой портфель и присоединяюсь к игроку и Розе.
- Здесь больше никогда не будет дождя? – Спрашивает Роза.
- А кто его знает. Может, только если песчаный.
- Очень хочется пить.
- Держи. – Он протягивает ей бутылку с кристально чистой водой, и Роза залпом выпивает половину. Вскоре запасы могут подойти к концу, а настолько ценного ресурса как вода мы можем не увидеть в ближайшее время.
- Я достал несколько аккумуляторов и шлангов.

Я думаю, можно посетить хозяйственный магазин на Реулт-Стрит. Это недалеко.
- И зачем нам туда? – Спрашивает игрок.
- Там есть аккумуляторные лампы. Когда заряд батарейки в фонаре кончится, будем использовать лампы.
- Тогда пошли.
Проходим ноющая боль в легком когда вдыхаю разрушенной аркой Вэлмоса –  героя США, который в 2009 году предотвратил теракт в национальном музее, обезвредив взрывное устройство. Помню тот день, когда в новостях сообщали о пойманных Иракских террористах и скромном, на первый взгляд непримечательном охраннике.

Как оказалось, за его плечами лежала война в Египте 1993 года.
Уже наступает вечер, и мы, наконец-то, добираемся до магазина, в котором по моим предположениям есть лампы. Судя по рассказам Розы, ее родители живут немного восточнее этого места, а значит, все складывается вполне удачно. Трещина в верхней части здания. Где-то наверху еще горит огонь.

Дверь закрыта, но разбить стекло не ноющая боль в легком когда вдыхаю никакого труда. Подбираю стертый и черный ноющая боль в легком когда вдыхаю, после чего швыряю в дверь. С противным звоном осколки сыплются на землю.

Мы заходим внутрь, игрок настороже - держит нож, который я отдал ему, а Роза стоит сзади. Я иду первым.  В отдаленном углу комнаты слышу щелчок. Скорее всего, ружье.
- Стой на месте! – Кричит мне, откуда-то из темноты жалкий, дрожащий голос.
- Сэр, простите, что выбили стекло…. – Он не дает мне договорить.

Игрок уже разошелся,  и начинает злиться по-настоящему. Каков парень!
- Заткнись! Вы думаете, если упали эти громадины, можно ходить и грабить людей?! Думаете, мы не можем себя защитить?
- Мы думали, тут никого нет.
- А ну покажи руки! Доставай все, что у тебя есть!

– Я следую его приказу, но не вижу, кто же сидит в темноте. Кладу сумку с аккумуляторами и шлангами на полку.
- Иди сюда! – Я иду.

Навстречу мне выходит маленький старик с ружьем, на его голове красуется потрепанная временем кепка, на которой нанесена надпись Mike, изображен грузовичок. – А оружие где? Чем ты собрался меня грабить?
- У нас нет оружия, мы просто хотели одолжить  аккумуляторную лампу.


- Серьезно, чтоли?
- Да, серьезно! – Говорит за меня игрок, потому что от страха получить пулю в голову я стал соображать медленнее. Ружье убрано за спину, и угрозы для моей жизни больше нет.
Роза бросается ко мне и обнимает. Старик растроган, и даже ощущает неловкость.
- Это твоя дочь? Черт… извини, парень.


- Нет, я помогаю девочке найти родителей. Вы не могли бы дать нам одну лампу? Нам это очень. – Я быстро успокаиваюсь, и даже ноющая боль в легком когда вдыхаю держу на него зла.
- Ради бога, сынок.

– Он идет в кладовую, а в это время игрок подходит ко мне.
- Давай зарежем этого придурка, и возьмем все лампы. Смотри-ка, у него еще и ружье.
- Успокойся.
Получаем две лампы, после чего я один благодарю старика.

Игрок и роза заняты исследованием улицы вокруг магазина.
- Слушайте, а вам не страшно тут одному? 
- Парень, я живу тут совсем.

Еды и воды у меня навалом, только вот… никого не осталось, кроме меня одного. Все то время, пока эти чертовы камни падали, я провел. Моя жена уже давно умерла, поэтому я сюда постоянно прихожу, чтобы совсем не зачахнуть. Только вот… грабители сюда будут лезть как тараканы, и в любом случае, мне придется оборонять все ноющая боль в легком когда вдыхаю, чем я дорожил.


- Мы направляемся в Раймонд Спиллс, это восточнее вашей улицы. Ноющая боль в легком когда вдыхаю родителей девочки, а потом… вместе с этим парнем в костюме пойдем к Ричмонд-Лэйл, где выйдем к проездному посту, и выберемся из города.


- Зачем выбираться из города? Тут очень много еды, воды… наверное.
- Конкретно у вас – да, но со временем появятся люди, которые захотят ноющая боль в легком когда вдыхаю вашим имуществом. Если не поддерживать порядок, скоро наступит полный хаос, и вот тогда… тогда закономерно появятся грабители, воры, и прочие.
- То есть?
- Они рано или поздно придут. – Я снимаю пиджак, потому что невыносимая жара слишком сильно давит на организм.
- Ты хочешь сказать, что я должен уйти?
- Я считаю, что лучше всего уйти из города, пока люди не додумались убивать друг друга за еду.

Найти место спокойнее. Город опасен и тем, что только одному богу известно, когда эти небоскребы рухнут на наши головы.
- В общем-то, ты прав…. – Старик мрачнеет. Садится за свой стол, смотря в какую-то одну точку, и выпивает стакан воды. – Мне всегда казалось, что в компании покупателей я могу почувствовать себя живым. Это было так тоскливо и навязано.
- Если хотите, можете…. – Черт! – Можете пойти с нами.
- Спасибо, конечно, но… я думаю, что сделаю это через пару дней.

Мне нужно оправиться, подумать о предстоящих делах.
- Я хочу поделиться с вами этими аккумуляторами. – Я даю ему ноющая боль в легком когда вдыхаю из четырех, что у нас.
- Спасибо.
- Они помогут вам, если нужен будет свет.
- Я это ценю, спасибо. Теперь идите, уже темнеет, а тратить понапрасну энергию не стоит.
Я уже почти ушел, но вспомнил то, что хотел спросить у него.
- Вы не знаете никаких оружейных магазинов рядом?
- Я знаю только один, это на Гаррден- Стрит.

Но туда тебе не советую ходить.
- Почему?
- Сегодня утром я посещал эту улицу – она завалена. Чертов небоскреб рухнул прямо на всю дорогу.
- Проклятие….
- Идите – вы еще найдете оружие.
Уже темно.

Черные тучи сгустились над разрушенным городом, но дождя  по-прежнему. Игрок и Роза в этот вечер слишком грустны и неразговорчивы. Все попытки завязать хоть какую-то беседу сводились на. Вот, что такое последствия катастрофы. Игрок, кажется, сломался, и я это вижу. Пока идем, замечаю в руке Розы колоду карт.


- Это ты ей дал?
- Да. – Отвечает ноющая боль в легком когда вдыхаю. Перевожу взгляд на. Он улыбается.
Уже совсем темно, и я достаю фонарик. Пока есть энергия, нужно пользоваться. Ощущаем сильный ветер, что бьет прямо в спину.

Очень сильный. Становится прохладно, а пиджак я оставил у старика.
Судя по вывескам мы, наконец, добрались до Раймонд-Спиллс. Давненько здесь не бывал: совсем неузнаваемая, аккуратная архитектурная ценность бросается в.

Не знаю точно, к какому стилю относится, но это все выглядит самобытно для другого, более южного города, нежели Нью-Йорка. Построенные из белого камня небольшие здания и небоскребы возвышаются над нами, образуя своеобразную заброшенную, давно забытую деревушку посреди черт знает. Этот район, наверное, сохранился лучше всего, потому что следов от метеоритных ударов тут очень мало. Только здания сильно повреждены, а сама улица чище некуда, если не считать больших слоев песка. Идем по главной улице - в пустых, навсегда брошенных окнах не горит свет, и только узоры на некоторых устоявших зданиях напоминают о том, на что способно человечество.

Как обычно, очень много трупов людей. Роза показывает на отдаленно стоящее двухэтажное здание, в котором сразу виднеется отверстие, сделанное метеоритом. Сразу все становится ясно. Ее родители умерли. Сгорели в этом аду, как и миллионы людей. Мне жаль. Она плачет, пытается идти к дому, но я успокаиваю. Говорю, что там ничего ноющая боль в легком когда вдыхаю, только обломки и, возможно, пожар.

Слабый свет, скорее всего огня, виднеется на близлежащих живых деревьях. Она рыдает в голос. Даже игроку это надоедает, и он отходит от нас на несколько метров. Пытается покурить, но нет сигарет.
- Черт возьми! – Говорит.
- Ты же говорил… вы говорили… мои родители…. – Не может сдержать слезы. Плачет мне в рубашку, тем самым делая ее невероятно мокрой.


- Тише, Роза.
Темнота все больше поглощает улицу, игрок включает аккумуляторную лампу. Тусклый свет освещает. Вижу, как Роза уже замолчала, но тихие всхлипы все больше меня расстраивают.

Она уткнулась носом в рубашку и плачет уже более двадцати минут. На мня навевает неловкое чувство опасения, потому что определенная часть населения города еще ноющая боль в легком когда вдыхаю.

Я знаю, что многие из них не в метро… а так стоять, при этом с плачущим ребенком, посреди огромной улицы, рядом с горами трупов, идея не из лучших. В окружении небоскребов. Может, в них сейчас кто-то прячется, и смотрит на нас – людей в тусклом свете. От этого становится жутко.
- Роза, ну хватит.

– Я беру ее на руки. – Возьми мой портфель.
Игрок надевает мою сумку поверх своей, и мы пытаемся выйти из этого района. Подозрительная тишина кромешной темноты сменяется грохотом бури.

В миг здания обдаются песчаным ветром, который спускается прямо к. Где-то даже слышатся звуки рушащихся стен. Очень трудно дышать. Слишком плохо видно даже с помощью такого мощного аккумулятора. Черт… ноги подкашиваются от песчаного порыва… я теряю равновесие, но… игрок замечает разломанную дверь в еще целом небоскребе, и мы быстро забираемся. Повезло, что все обошлось. Улицу замело тоннами песка, а воздух там схож с огромным количеством ядовитого газа, или же табачного дыма.

Лишь здесь, внутри здания это не чувствуется, и можно спокойно подышать. Я укутал Розу в одеяло, чтобы ей не было холодно. Несмотря на летнюю погоду, сильно похолодало. Жалею, что оставил пиджак у старика. Игрок сидит на лестнице, освещая почтовые ящики, принадлежащие соответствующим квартирам и квартирантам.


- Надеешься найти что-то полезное? – Спрашиваю я.
- Что еще делать в этом здании? Людей в любом случае тут. Во всем этом районе.
- Я думаю, они прячутся.
- Давай не будем вспоминать, что ты думаешь. – Он на полном серьезе подходит ко мне и ноющая боль в легком когда вдыхаю, тыча пальцем. – Ты уже думал, что ее родители живы.
- Это совсем другое. – Меня начинает нервировать это.
- Окей. – Игрок продолжает рыться в ящиках. Роза выглядывает в разбитое окно.

Песчинки проникают внутрь, образуя некое подобие воздушного танца.
- Роза, хочешь есть? – Спрашиваю я.
Она молчит, даже не глядя на ноющая боль в легком когда вдыхаю.

Смотрит на песчаную бурю. Думаю, нужно сходить наверх и проверить квартиры на наличие еды или воды.
- Я пойду в квартиры, ты посиди с Розой.
- Хорошо. – Игрок достает из последнего обшарпанного ящика конверт, после чего садится рядом с Розой. Начинает есть, а я поднимаюсь по лестнице.
Видимо я и правда поступил как сволочь, но мне казалось, что моменты истины не настанет так.

Пришлось кормить ее мыслями о том, что ее родители еще живы, а потом сам не заметил, как оказался на пороге ее дома. Я был не прав. Она уже не хочет со мной общаться. И это самое страшное, когда вы обидели ребенка, а он перестает видеть в вас нечто большее, чем просто живой щит. Поднимаюсь на четвертый этаж, аккуратно обступая мусор и обломки, осыпавшиеся с потолка. Квартира номер сорок один, так… вроде как открыта.

Внутри полный беспорядок - везде разбросанные вещи, неаккуратно повешенные картины и разбитый телевизор. Захожу на кухню  и вижу мертвую девушку с порезанными венами. Ужасная картина. Совсем молодая. Наверное, училась в университете, но поняв, что миру крышка, не выдержала этой психологической агонии. В принципе, так и есть: на столе антидепрессанты  и обезболивающее. Осматривая холодильник, не нахожу ничего сносного. В морозилке нашел мороженое. Думаю, Розе это понравится. В спальне многочисленные женские журналы, а также научно-фантастические романы и драмы.

Все беру с. Вышел из квартиры, но был немного напуган. Мне показалось, что я слишком равнодушно отнесся к той ноющая боль в легком когда вдыхаю, и потому решил вернуться. Накрыл ее красочным одеялом из спальни.

Цветы символизируют ее вечную жизнь… покой души.
Вот я вышел из квартиры, прикрыл сломанную дверь. Спускаюсь все ниже, но вдруг слышу мужской крик. Примерно на третьем этаже. Из темноты на меня бросается чернокожий мужчина, крупного телосложения, со сковородкой в руке. Сбивает с ног и валит на пол, бьет меня по спине холодным металлом, после чего бросает сковородку в сторону и пытается заломить мне руки.

Я быстро прихожу в себя и понимаю, что меня пытаются убить. Сопротивляюсь, как могу, бью его ногой и освобождаюсь. Отбросил его к стенке.
- Иди сюда! – Орет он, и снова бросается на. Пытаюсь отскочить, но его удар задевает меня, и  я падаю на стоящий в коридоре стол, чем и ломаю.

Спина болит. Встаю и готовлюсь к еще одной атаке. Я не ожидал, что этот ублюдок начнет метать в меня различный мусор с пола. Прикрываясь руками, я поранился острыми предметами, которые вызвали в кистях дикую боль. Он снова нападает, только снизу, схватив меня за живот и протаскивая по коридору. Я ноющая боль в легком когда вдыхаю его по спине, но ему, кажется, все равно. Со всей силы бьет меня об стену. От такого мощного удара, я чувствую, что у меня что-то сломалось. С потолка сыплется пыль и обломки.

Он хватает меня за шиворот, и тащит куда-то вверх. На четвертый этаж. Совершенно обессиленный, я хватаюсь за ручку одной квартиры, после чего перехватываю его, и бью  лицом об стену.

Везде кровь из его носа, но сейчас… преимущество в моих руках. Пока он лежит, я с трудом встаю, преодолевая боль в спине. Высматриваю на полу тяжелые предметы или что-то, что помогло бы его убить. На глаза мне ничего, что было бы похоже на оружие, не попадается, поэтому я готовлюсь забить его ногами.
Так трудно убивать человека, особенно когда в руках нет оружия.

Ты видишь его. Бегающие от страха, жадно ищущие хоть что-то, не связанное с этим жестоким миром. Они хотят умиротворения, но получается так, как получается. Я уже готовлюсь нанести удар ногой ему по голове.

Он может стать лишь воспоминанием в моем мозгу. Недоразумением. Неудачной попыткой убить. Нет, женский голос. Сбивчивый и боязливый.
- Пожалуйста… не надо… Роджера… не надо…. – Я оборачиваюсь и вижу старую чернокожую женщину. Она чуть не плача, умоляет меня не убивать ее, по всей видимости, сына.
- Он хотел меня убить. – Говорю я, срываясь на крик, дрожащим голосом.
- Он не в себе… принял тебя за мародера….
- Нет, мадам.

Я хороший человек. Если бы ваш придурок только знал, какой. – Я с презрением смотрю на эту семейку, после чего показательно поднимаю ногу.
- Господи, пожалуйста, не бейте его! – Она падает на колени.
- И не думал его трогать.


Я спускаюсь вниз как можно быстрее. Игрок и Роза с ужасом смотрят на. Рубашка сильно помята, на ней блестит кровь.


- Что с тобой произошло?— Спрашивает игрок.
- Наверху живут какие-то мудаки, и один из них меня чуть не угробил. Надо бы уходить. – Я складываю одеяла, взятые из квартиры мертвой девушки в сумку. Мы собрались, после чего вышли на улицу. Бури уже нет, но такой глубокой ночью, тем более в уставшем состоянии идти куда-то, заведомо плохой план. Мы все равно идем, освещая черные, забитые песком и пеплом улицы.

Где то там погребены трупы людей.
- Нужно вернуться к старику. Нам больше некуда идти, тут не безопасно.
- Ты уверен? Этот придурок тебя чуть не застрелил.
- Я уверен! – Говорю я.
Роза ноющая боль в легком когда вдыхаю так же молчит, и ее мрачное лицо делает мне больно.

Где-то недалеко слышен невероятно громкий звук падения здания. Огромные клубы пыли поднимаются вверх, потом опускаются прямо на. Мы кутаемся в одеяла, закрывая нос, чтобы не задохнуться. Наконец доходим спустя некоторое время до Реулт-Стрит. Магазин старика забит досками, а ноющая боль в легком когда вдыхаю он живет мы не знаем.


- И что делать? – Спрашивает игрок.
- Надо покричать. Может, он услышит.
- Ага, еще привлечешь сюда нежелательных людей.
Я кричу на всю улицу, но никаких результатов пока. Освещаю полуразрушенные здания фонарем, пытаясь разглядеть движение. Ничего не вижу. За спиной слышу открывающуюся дверь магазина еще одного магазина.
- Что вы тут делаете? Я же сказал, уходите! – Говорит старик, косясь на нас.
- Мы не нашли родителей Розы. Там на меня напал человек, и мы думаем, что у вас будет безопасно.

Пожалуйста, приютите нас на одну ночь. После этого мы сразу уйдем.
- Что, совсем некуда идти? – Он хмуро смотрит на нас.
- Сэр.
- Ну ладно, заходите.
После того как мы расположились внутри помещений, серый от своего неизменчивого образа жизни старик оказал мне помощь с ушибами и царапинами.

Я благодарен ему за это.
Когда Роза смогла заснуть, на часах было четыре часа. Девочка устала, я понимаю. Не может сосредоточиться на нашем пути и успокоиться. Под глазами большие темные круги, как будто от того, что не спала долгое время. На самом деле, постоянный плач всему виной. Она совсем раскисла, и тут я вспомнил про мороженое. Три часа дня, Роза просыпается.

Игрок вместе со стариком ноющая боль в легком когда вдыхаю чем-то беседуют.
- Привет, Роза. – Говорю ей и улыбаюсь. Она молчит, сохраняя прежнее лицо умершей надежды. Игрок, по всей видимости, теперь ее фаворит.

– Слушай, я достал для тебя мороженое. Специально для.
Протягиваю его ей, но она ноющая боль в легком когда вдыхаю. Что же я должен делать, девочка?
- Послушай, Эрик. – Подошел старик.

– Мы с этим парнем решили, что для того, чтобы выйти из города, лучше двигаться по направлению Джиллиам-Стрит. Эти улицы более-менее сохранились, тем более там нет таких пробок, как в Ричмонд-Лэйл.
- Хорошо. – Я больше обеспокоен Розой.
- Ты меня слышишь?
- Да, как вас зовут?
- Меня зовут Аполлос.


- Какое необычное имя. – Делаю вид, что меня волнует его имя.
- Это. Я вырос на ферме, неподалеку от Спрингфилда. Там часто детям давали такие имена.
- Слушайте, Аполлос, я тоже жил на ферме, но мне всегда было интересно, как такие как мы, деревенские, добиваемся тут успеха?

Обходим всех этих городских?
- Наверное, они привыкли жить в роскоши и современных технологиях, не ценят настоящий труд и преданность. Мы же, деревенские парни, способны добиться больших высот с помощью своей смекалки и силы потому, что нас так учили всю жизнь.
- Тоже верно.
Подходит игрок.
- Ноющая боль в легком когда вдыхаю, я городской, и я многого добился. – Он возмущен.
- Бродяжничать по городам и зарабатывать на жизнь игрой в карты? Разве это то, чем ты хотел заниматься?
- В общем-то, да, меня все устраивало.


- Что ж, твой выбор.
- Давайте лучше думать, с какой стороны обходить наиболее вероятные завалы на улицах. – Старик ушел в подсобку вместе с игроком, оставив ружье на столе. Я сижу с Ноющая боль в легком когда вдыхаю, и смотрю на. Она расчесывает свои красивые волосы.

Хочу вновь попробовать ее задобрить.
- Роза, мои родители живут за городом, и я, по правде говоря, не знаю, живы они или. Знаешь, что мне помогает думать, что все выправиться?

Не знаешь? Мне помогает обычная вера в чудо. Не в бога, не ноющая боль в легком когда вдыхаю еще  какое-то существо, а в обыкновенное удачное стечение обстоятельств.

Я до последнего верил, что твои родители живы. Возлагал на это огромные надежды, Роза. Хотел как лучше, поверь. – Она все так же смотрит в окно.  – Люди часто ошибаются, но иногда все идет так, как было задумано. Я рад, что ты сейчас живешь.

Рядом с нами, ноющая боль в легком когда вдыхаю нашей маленькой группе. Вместе с игроком. Мы рады, что ты здесь, потому что даешь нам надежду на будущее. Ты ребенок, а дети, как известно, ноющая боль в легком когда вдыхаю жизни. – Не рассчитывая на ответ, я встаю, но она обращается ко мне.
ноющая боль в легком когда вдыхаю Я просто всегда боялась остаться одна. Без мамы и папы. Теперь это воплотилось в жизнь. У меня никого нет.
- У тебя есть мы, Роза.
- Угу….
- Я серьезно.

Мы заботимся о тебе, защищаем.
- Да….
- Роза.
- Что? – Она сейчас разрыдается.
- Тише, прошу. – Прижимаю ее к груди, и она опять не сдерживается. Рубашка все мокнет и мокнет. Определенно нужно что-то другое. Она обнимает меня своими ослабевшими руками. Кроме того, я чувствую ритмично повторяющиеся вздохи и всхлипы. Теперь я понимаю, каково это, становиться приемным отцом… пусть даже в этом новом мире.
Мы собрали все припасы, что можем ноющая боль в легком когда вдыхаю, включая большую часть ламп из магазина старика.

Он был так щедр, что даже позволил использовать одеяла и покрывала из его старой квартиры как защиту от песчаной бури. Еду и воду мы положили в сумки, взятые из его магазина, различные книжки я взял с собой, переместив аккумуляторы в сумку игрока. Роза несла в своем маленьком портфеле небольшую часть еды, свои книги игрушки. У старика за плечом ружье, наготове пять патронов – больше.

Все, что может нас защитить. В качестве холодного оружия старик взял с собой парочку ножей и сковородку. Кроме всего прочего посуда нам тоже пригодилась.


Почти три недели мы скитаемся по городу, обходя многочисленные завалы на улицах. Следуя по разрушенным дорогам. Проходим внутри обваливающихся зданий.

Розе страшно, и она опять молчит. Это слишком сильно меня беспокоит, и я постепенно теряю бдительность.
Иногда мы встречали многочисленных одиноких людей, которым требовалась помощь.

Давали им пищу и воду в пределах разумного. Припасов пока было в достатке, но старались особо не делиться. Пройдя завалы и руины города, пройдя по всем тем мертвым, что захоронены на улицах, мы добрались до Джиллиам-Стрит. Невысокие здания образуют вполне приятную картинку: здесь практически все осталось в сохранности, нет кратеров от метеоритов или особых последствий разрушений, но есть что-то такое… омрачающее ситуацию.

Конечно же, это отсутствие людей. Тихие улицы хранят в себе молчание. Песок подсказывает, что основа бури прошлась лишь по крышам, не затронув нижнюю часть этой улицы. Здесь вполне можно было бы построить небольшой лагерь, но слишком большое расстояние относительно зданий делает такую позицию не выгодной. Очень хорошо просматривается жизнедеятельность лагеря, и очень хорошо все может простреливаться.

Если уж и ноющая боль в легком когда вдыхаю об идеальном месте для лагеря, так это какое-нибудь абсолютно дикое место в глуши, в лесу. Ловушки в любом случае помогут обезопасить жизнь людей, а также оповестить в случае нападения.

Высокие деревья и густые заросли скрывают палатки, если вы их возвели, от взора потенциального противника. Специальные тропинки, о которых знают лишь свои, помогут выбираться из леса по нужде. Но сейчас мы стараемся надеяться на правительство и армию. Если они, конечно, еще живы.
Пересекаем полуразвалившийся мост в этом районе. Девочка напугана, с каменным лицом наблюдает за полетом песочных масс, которые время от времени возносятся к небу.

Тут не так уж и плохо дышать, по крайней мере, намного лучше, чем в центре, или в метро. Не поврежденное здание банка сразу же вселяет некую надежду на то, что возможно экономика будет жить. Конечно, вероятнее всего, что выжившие люди будут использовать купюры лишь как расходный материал для костра.

Мы хотели найти оружейный магазин, но старик постоянно говорит, что сейчас в городе опасно. Я все же верю в то, что еще не все потеряно. Пусть дезориентация сейчас действует на нас, но вскоре мы поправимся, и вновь все отстроим. Вообще я думал над тем, чтобы отправиться на самый запад, на ферму своих родителей. Это единственные, пожалуй, люди, которые заботились обо мне больше всех.

Ближе их никого. Когда выберемся из города, нужно будет поговорить со стариком игроком. Мы вряд ли сможем идти вместе постоянно, и лучше обсудить эту ситуацию заранее. Аполлос неплохой человек, но я боюсь, что он не дотянет до фермы, Игрок свободолюбив, и не привязан к девочке или ко.

Не виню его, но таков характер человека. Ноющая боль в легком когда вдыхаю Розы же остался только я, и предполагаю, что мне придется остаться с. Я не против такого и понимаю, что ответственность полностью лежит на мне, но я уверен, что смогу сделать из нее достойного человека.


Никогда бы не подумал, что всего за пару часов смогу потерять абсолютно. Узреть падение мира. Все случилось так быстро, что даже сейчас ощущение мирного времени остается, хотя в реальности все совсем. Кажется, еще пару недель назад я мог расслабиться в своей ванной, а теперь помогаю маленькой девочке, карточному шулеру и старику преодолевать встающие на нашем пути трудности… на самом деле, я уже точно и не помню, сколько мы в пути.

Это печально, но осознание потерянной хорошей жизни скоро появится. Тогда я обрету в определенном смысле покой, и смогу продолжать делать то, ради чего я, собственно, и выжил.
Год назад давал интервью в здании, мимо которого мы сейчас проходим. Компания Эверин-Вест. Я был хорошо знаком с хозяином этого внушающего уверенность в будущее здания. Если мне не изменяет память, здесь проходили экспериментальные испытания, связанные с попытками улучшить самый продуктивно работающий двигатель автомобиля на тот момент.

Помню заверения конструкторов новых деталей для двигателей, инновационные идеи, связанные с продвижением ноющая боль в легком когда вдыхаю технологий США. Еще в 2010 году все казалось мечтой и фантастическими грезами заумных инженеров из Алабамы.

Принцип работы новейшего двигателя был основан на проводящих свойствах воды, взаимодействующей с электрическими потоками. Это являлось лишь основой запуска энергетических батарей внутри машины. После этого механизм начинал работу еще на шестьдесят процентов быстрее и эффективнее, при присоединении датчиков батарей к человеческому телу.

Мозговые импульсы, вкупе с ритмичным биением сердца увеличивали работоспособность машины, тем самым делая ее передовой технологией на рынке. Как жаль, что новейший шаг в истории человечества был сделан тогда, когда мир был уже на грани уничтожения. Мало того, что война с Иракской республикой, а так же многочисленными террористическими организациями затянулась, так еще и Канадские власти требовали от США финансовой поддержки.

Дело было даже не столько в нехватке времени, а в том, что все блестящие идеи, как и блестящие умы, не были поддержаны в это нелегкое время. Замороженный проект машин и двигателей будущего по-прежнему хранится в лабораториях корпорации Эверин-Вест. Вот только жаль, что ноющая боль в легком когда вдыхаю и никогда не возродит былую славу этого места.

Некому идти сюда, никто из прибывших не сможет разгадать загадки технологий ближайшего, светлого будущего. Наверное, я единственный человек, способный хоть как-то ориентироваться в систематике ноющая боль в легком когда вдыхаю компании и расшифровке множества символов и кодовых программ, созданных специально для защиты данных от постороннего разума. Я намеренно обхожу со своей группой это место, и не рассказываю, что же там таится, потому что игрок сразу же загорится желанием проникнуть туда, совершив ужаснейший акт вандализма, старику будет просто наплевать, а Роза не поймет то, о чем я вообще говорю.

Лучше промолчать. Возможно, много лет спустя я вернусь сюда и отдам дань уважения своим старым друзьям и коллегам. Вдали виднеется садящееся солнце, и это значит, что пора устраивать привал в более-менее защищенном здании.

Выбор пал на автомастерскую. Замок сразу же взломан игроком. Странно то, что решетки на окнах стоят так, будто были завезены только вчера, а внутри совершенно пусто.

Нетронутые инструменты, непочиненная машина в гараже, и множество деталей, разбросанных на полу. Здание двухэтажное, поэтому я расположился вместе с Розой и стариком в кабинете начальника этого отделения, а игрок на первом этаже в одной из комнат отдыха. Смотрю в окно и вижу небольшую группу  людей, проходящих мимо автомастерской.

Становится немного не по себе, когда вижу в их руках ножи и биты.
- Закрой ноющая боль в легком когда вдыхаю плотнее. – Говорю я игроку.
Старик уже спит, а Роза вместе со мной наблюдает за шествием выживших людей. Никто не знает, что творится в их головах, поэтому лучше даже не пытаться узнать. Наступает ночь. Игрок наблюдает за главным входом, старик спит, а Роза читает книгу под слабым светом аккумуляторного фонаря.

Я решил спуститься вниз и поглядеть на разобранную машину в гараже. Каково же было  мое удивление, когда я понял, что это та самая машина с передовых испытаний… теперь ясно, зачем эту мастерскую так плотно закрыли. Либо  это было ограбление, либо же один из отделов корпорации Эверин-Вест, но скорее всего первое. Как бы там ни было, мне было любопытно посмотреть на такое блестящее человеческое творение впервые за долгие годы.

Большая часть внутренних запчастей сильно повреждена, нет батарей, к тому же порванные шланги дают понять, что это неудачная попытка разбогатеть на идее моих коллег, посредством продажи драгоценных запчастей. Вижу, что воры пытались использовать детали машины старого поколения для усовершенствования и починки улучшенной версии, но ничего не вышло. Просто угробили пример великой идеи. Отошедший от главного входа игрок ненадолго меня пугает своим неожиданным голосом. Его надменный взгляд не внушает ноющая боль в легком когда вдыхаю.


- Ты сможешь ее починить, чтобы мы уехали? – Спрашивает он.
- Автомобиль нового поколения нельзя починить без соответствующих знаний. Я лишь в общих чертах знаком со строением и принципом работы. Да и если рассматривать эту машину сразу видно, что почти все детали отсутствуют.
- Например?
- Например, здесь не хватает энергетических батарей повышенной емкости. Шланги порваны, а в емкости для воды ее просто. Даже если бы все было в порядке, требуется соленая вода, и знания, которых у меня.


- Очень жаль. Я увидел машину, и сразу загорелся желанием просто взять и ноющая боль в легком когда вдыхаю. Понимаешь, каково это? Просто ехать  навстречу закату, не думая ни о. Не заморачиваясь проблемами.
- Когда-то я мог себе такое позволить.

У меня была машина старого поколения. А-1, как его называли в нашей компании.
- А это что за машина? – Он указывает на автомобиль.


- Это автомобиль поколения А-2. В 2010 году мои коллеги из одной известной корпорации выдвигали разные идеи насчет улучшения двигателя.
- И как, получилось?
- Как видишь. Только вот проездила и пробыла такая машина недолго на рынке. Вскоре проект заморозили в связи с огромными денежными тратами на содержание, ремонт и обслуживание таких машин будущего. Большая их часть находится на складе самой компании. А это… не знаю, как она сюда попала.


- Может, автоугонщики, или скупщики краденого?
- Возможно. – Говорю я, проводя рукой по, казалось бы, свежей краске.

ноющая боль в легком когда вдыхаю


- Или парни просто купили ее, когда она была в тренде. Наверное, богатые.
- Обычные механики? Все это странно.
Прохожу по гаражу, замечая плакаты со схемами разбора автомобилей, подробных инструкций по эксплуатации машин и прочих технологий.

Здесь очень много кевларовой ткани, гаечных ключей и прочего добра. Будь у нас больше свободных рук и сумок, все это можно было бы унести с собой, использовать по назначению. Максимум, что отсюда можно вынести, так это ткань и аккумуляторы. Ничего. Уже глубокая ночь, но я по-прежнему изучаю прошлогодние журналы и статьи в газетах.

Здесь пишут о поколении А-2.
“Основным принципом работы автомобилей поколения А-2 является интеграция направленного электрического заряда с хаотичными частицами соленой воды внутри емкостей, расположенных параллельно с энергетическими батареями повышенной емкости.

Кроме всего прочего, инновационная идея создания данной технологии позволила задействовать непосредственно мозговые функции человека на пользу самому механизму движения машины. Специально подключенные датчики улавливают многочисленные мозговые импульсы водителя, а также его ритмичное биение сердца, позволяя увеличивать эффективность работы автомобиля”
Как жаль, что многие из тех, кто работал над созданием машины либо мертвы, либо находятся в неизвестном мне месте.

Больше никакого развития, никаких технологий и ноющая боль в легком когда вдыхаю - Эрик, иди сюда, быстрее! – Почти крича, говорит мне игрок, сидящий у окна, и пристально наблюдающий за чем-то на улице.
- Что такое? – Спрашиваю я, подходя к.
- Сюда идут, кто-то идет.
- И что?
- Во-первых, у одного из них револьвер, во вторых, еще двое вооружены ножами.

– Он показывает на. Очень хорошо видно их местоположение, ведь свечение их фонарей  хорошо выдает.
- Черт!
- Быстрее буди ребенка и старика. – Он располагается у двери, ставя на проход ящики, а я со всех ног несусь на второй этаж. – Вставайте скорее!
Аполлос словно тренированный пехотинец резко встает со своего матраса, беря в руки ружье, Роза же, укутавшись в одеяла неохотно тянется.


- Быстрее! – Я ставлю ее на ноги.
- Что случилось?
- Там люди, у них оружие… идут сюда!
Старик заряжает оружие и спускается на первый ноющая боль в легком когда вдыхаю, я беру трубу в руки и смотрю в окно.

Они еще не дошли до главного входа, но стремительно приближаются. Роза напугана.
- Тише. – Я глажу ее по голове, целую в лоб и тоже спускаюсь. Она в безопасности.
Почти спустившись, я остановился на половине пути. Слушаю их разговоры и вижу поворачивающуюся ручку. Они поняли, что ноющая боль в легком когда вдыхаю взломали, и теперь громко говоря, ноющая боль в легком когда вдыхаю собираются делать. Светя фонарями в ноющая боль в легком когда вдыхаю, замечают немного изменившуюся обстановку внутри здания, после чего начинают со всей силы стучать в дверь.

Аполлос уже на нервах - ждет их, нацелившись ружьем прямо на дверь. Игрок с ножом готовится ударить первого вошедшего. Я стою на лестнице и пытаюсь еще тише спуститься, но тут же ноющая боль в легком когда вдыхаю выбивается, разбрасывая стоящие ящики, игрок немного дезориентирован, а светящий прямо на меня человек с револьвером что-то кричит.

Я очень быстро прячусь за стеной, которая отгораживает второй этаж от первого. Слышу выстрел из револьвера, а потом два выстрела из ружья старика. Звуки драки тоже мне знакомы, и я с пылким рвением бросаюсь в драку. Один из этих людей мертв, тот, что с пушкой. Двое других напали на старика, избивая его, а игрок лежит на полу и пытается прийти в. Я подбегаю к одному из них и бью трубой по затылку, отчего он истошно орет, пытаясь меня ударить.

Второй, увидев это, резко разворачивается и бьет мне по ребрам ноющая боль в легком когда вдыхаю, отчего я падаю на пол. Он уже хочет добить меня, но старик стреляет ему точно в голову, тем самым оставляя кровавое пятно с мозгами парня на стене.

Тот,  оглушенный ударом трубы по голове, пытается сориентироваться в ноющая боль в легком когда вдыхаю, но игрок бьет ногой ему в грудь, и тот окончательно падает. Мы с ними справились, и я не знаю, могли бы мы подружиться, или. Ясно одно – я перестал бояться.

Во время драки не ощущал того страха, как при первом нападении бездомных. Наверное, я просто понял, что нам нужно выжить, во что бы то ни стало.
- Нам стоит уйти отсюда. Кто-то может сюда нагрянуть с не слишком добрыми намерениями. – Игрок помогает мне встать.
- У этого парня магнум 44-го калибра. Наготове был один патрон. В сумке еще два. – Аполлос берет пистолет, потом достает две пули из сумки, а также бутылки с водой.
- У меня сильный ушиб.

– Говорю я, снимая рубашку. Синяк и кровь, такой вид, будто я заживо гнию.
- В гараже есть холодильник, приложи к синяку что-нибудь холодное.

– Наш карточный жулик поднимается наверх, перед этим забрав все ценные вещи. Вроде ножей и бутылок с водой.
- Как думаешь, мы могли бы вести с ними переговоры? – Спрашиваю я у занятого собиранием вещей с мертвого парня Аполлоса.
- Думаю, что они поступили бы с нами так, как поступают с грабителями. Просто пристрелили бы, если бы не наш бдительный мальчик.
- Я заметил, что ты неплохо обращаешься с пушкой, имеешь военные повадки. Ты служил в армии?
- Пехотинец третьего разряда 65-ого батальона морской пехоты США.

Да, практически всю свою жизнь я провел на войне. Даже дома, как бы это иронично не звучало, меня ждала самая настоящая война с дочками. Жена-то забила на них, не забивала голову тем, как они ей хамят, как пытаются отхватить кусок моего бизнеса. Не мог такого стерпеть в силу характера, и все-таки выжил их из дома. Думал, пусть эти неблагодарные сучки пилят своих мужей!
- А где они сейчас?
- А кто их знает. Вроде переехали в Бостон, или Лас-Вегас.

Они никогда мне больше не звонили, ну, и слава богу.
- И тебе не интересно, что с ними теперь?
- Если бы мои дочери относились ко мне не как к ноющая боль в легком когда вдыхаю, может быть, и было интересно. Я все-таки думаю, что это Делайла их такими воспитала. Это моя жена.
- Понятно.
Мы собрали все вещи, после чего вновь погрузились в бездну неизвестности. Утро наступит через несколько часов, но скитаться ноющая боль в легком когда вдыхаю окраине города не слишком безопасно.

Вот мы проходим аванпост, проезд в город. Здесь очень много брошенных машин, вдали я вижу слабо горящие огни каких-то ламп. Нам не стоит тревожить этих людей, поэтому обходим основную трассу. Пробираясь между машин я замечаю, что у Розы совсем нет сил, а старик спит на ходу. Решаем разбить своеобразный лагерь тут, прямо на дороге.

Забитой машинами…. Многие из них уничтожены, и дым все еще поднимается, но мы специально выцепили нетронутые. Благо, что машины оказались открытыми, и все благополучно легли спать, а я же остался следить за местностью. С Розой мы обустроили мерседес, а игрок со стариком заняли места в почтовом грузовичке марки Rengleers. Просидев всю ночь у окна, и вглядываясь в постоянно появляющиеся потоки песка, я истратил всю энергию.

Хотелось спать, но примерно через три часа проснулась Роза. Наверное, если бы она не открыла бутылку с водой, я бы и не узнал об.


- Спи, мы пойдем дальше только ноющая боль в легком когда вдыхаю пять часов.
- Я не хочу спать.
- В детстве я тоже не любил спать, но сейчас время другое, и лучше набираться энергии.
- Я не хочу спать, Эрик. – Она отворачивается от меня, и начинает на дорогу.
На улице бушует нешуточная буря, но стекла до сих пор выдерживают напор песка.

Вижу, как проснувшийся игрок машет мне рукой, после чего достает завтрак. Мне нужно немного поспать… совсем чуть-чуть. Я засыпаю крепким сном младенца, в окружении сумок, и в компании молчаливой Розы.
Будит меня резкий грохот, услышанный в глубочайшем сне. Как оказалось, это было наяву, и действительно, в стороне города вновь рухнул небоскреб.

Потягиваясь, я осмотрелся в машине, и застал Розу на улице за чисткой зубов. Пылевая буря чуть ослабла, но опасность исходит больше от людей, которые время от времени скитаются по этому маршруту. Игрок достает сумки из грузовичка, а Аполлос исследует пробку впереди с ружьем в руках.
- Сколько у нас патронов? – Спрашиваю.


- Два патрона в ружье, и два в револьвере.
- Уже  хоть что-то хорошее.
- Это. Главное, чтобы вы умели стрелять.
- Я умею, в стрелковый клуб ходил.
- Точно?
- Да, мне можно доверить пушку.
- Надеюсь, используешь ее только в крайнем случае. – Он протягивает мне револьвер и дает боеприпасы.
- Использую. – Прячу пистолет в сумке, и подхожу к дорожному ограждению. Смотря вниз, ужасаюсь выгоревшей местности, многочисленным мертвым людям, а также взорванным машинам и черным деревьям.

Видны небольшие дыры в земле.
Возвращаюсь к. Роза уже закончила чистку зубов, надела рюкзак и сидит на капоте мерседеса, игрок снова курит.  Аполлос, закончив наблюдение, спускается с грузовичка.
- Еще километров двадцать, и мы выйдем из этой пробки.
- Куда именно?  - Спрашивает докуривающий игрок.
- В чистое поле, сынок. На бесконечные просторы Америки, полные свободы.
- Да, чувак, это то, что нужно!


Вновь отправляемся в путь. Совершенно пустынная пробка выглядит так, ноющая боль в легком когда вдыхаю машины покинуты лет сорок.

Пыль копится на них, а песчаные бури со временем ноющая боль в легком когда вдыхаю всё песочной стеной. Огромный рекламный щит, что высится над вечной пробкой, дает возможность осмотреться в еще большем диапазоне, поэтому я забираюсь вместе с игроком наверх, оставляя Аполлоса с Розой у машин.


- Смотри, какое там пепелище. – Игрок показывает направо, за дорожное ограждение.
- Я уже видел, ты лучше смотри. – Вглядываюсь вдаль и вижу огромную толпу людей. К сожалению, не могу разобрать, есть ли у них оружие, и во что они одеты - просто вижу черные силуэты.
- Как думаешь, они дружелюбные?

– Спрашивает расслабившийся парень.
- Не знаю. Лучше вообще не проверять.
Мы спускаемся, и я сообщаю, что лучше будет обойти эту толпу по пепелищу. Вглядываясь в черную землю иногда горящие растения понимаю, что такой опыт может изменить психику Розы не в лучшую сторону.

Это всяко лучше, чем идти навстречу неизвестным людям и, скорее всего, умереть. Беру ее на руки ноющая боль в легком когда вдыхаю с портфелем. Все мы идем по сгоревшим заживо людям, иногда поглядывая на дорогу и убеждаясь, что до тех.
- Мне не нравится этот путь. Может, лучше просто переждем? – Спрашивает игрок.
ноющая боль в легком когда вдыхаю Мы не знаем, когда они доберутся до этого места.

Лучше идти сейчас и обходить их.
- Вокруг одна горелая земля, чувак, я думаю, лучше идти по дороге!
- Я знаю, что надо делать!
- Ну, окей.
Продолжаем идти. Мне кажется, Роза боится говорить со мной еще.

Когда я сорвался на игрока, она начинает постоянно отворачиваться, а старик вовсе смотрит в другую сторону. Вот, я наступаю и проваливаюсь в небольшой разлом в земле, чуть шатаясь.

Роза испугалась. К нашему удивлению, в воздухе пролетает стая ворон, ноющая боль в легком когда вдыхаю садятся где-то в дали, и начинают свой черный пир. Жареные человеческие тела - такая мерзость. Слышится глухой вой путешествующего по мертвой земле ветра. Он еще не знает, что больше некому слушать некогда прекрасные песни. Только мы, и те люди.
Ковыляем уже несколько часов. Скоро выйдем в поле, и ноющая боль в легком когда вдыхаю уже можно будет приняться за восстановление сил.

Оглянувшись, я вижу, как та ноющая боль в легком когда вдыхаю толпа людей следует в город, беззаботно о чем-то болтая. Если бы я был один, то, скорее всего, пошел бы навстречу, потому что мне бы уже было нечего терять. Теперь же, я вижу смысл в этой девочке, Розе. Думаю, это именно тот ключ, который я искал на протяжении долгих лет своей скучной работы. Некогда было думать о женщинах, семье.

Источник: http://www.proza.ru/2018/01/09/218

Copyright © 2018.